Дерзкая для имперца: союзники поневоле

Глава 9

Не знаю даже, что мне делать. И уходить страшно, и оставаться с повстанцами не хочется.

Правда, меня сильно выручает целительская магия. Благодарные за помощь мужики однажды даже Ригера одёрнули, когда он в очередной раз ко мне подкатить решил.

Но смотреть, как они убивают и грабят, мне не хочется. Разумом понимаю, что так и надо этим имперцам. Вот только на душе всё равно кошки скребут.

Ригер перестал домогаться, но заставляет меня ходить с ними в засады. Я ему прямо говорю, что в человека выстрелить не смогу. А он меня обвиняет, что я плохая древлянка и не чту память своих родителей.

Мне и так-то больно, а после его слов вообще рыдать хочется. Но сдерживаюсь. Нельзя, чтобы меня воспринимали, как слабую. Иначе и другие приставать начнут.

На этот раз добычей становятся не мародёры, а просто семья. Имперцы-переселенцы, переезжающие на новые земли. Но трое мужчин, пожилой и совсем молодые, бьются яростно, как воины.

Правда, наших больше и они одолевают. Окружают крытую повозку и вытаскивают оттуда двух визжащих женщин.

Та, что постарше, пытается защитить совсем молодую, почти девочку. Даже ножом размахивает. И падает в пыль, сражённая мечом Ригера.

Корю себя, что не успела вмешаться. Надо было просто их отпустить.

Ригер велит забрать коня и обшарить повозку, а сам не сводит глаз с до смерти перепуганной девочки. И его взгляд мне очень не нравится.

- Отпусти её! - не выдерживаю я.

- Молчи, дура! - злобно отвечает предводитель.

Он тащит несчастную с собой в лес. По пути несколько раз грубо встряхивает, когда она спотыкается.

Напряжённо размышляю, как мне быть. Молча смотреть, как он над ней надругается? Ну уж нет!

Вот и наша поляна. Ригер толкает девочку на землю перед своим шалашом. Та вскакивает и пытается бежать.

Мерзавец в два прыжка настигает беглянку и принимается пинать ногами.

- Совсем рехнулся? - отчаянно кричу я, бросаясь на помощь имперке.

Ригер держит её за волосы и угрожающе кладёт руку на рукоять меча.

- Ты же мне не даёшь! - ухмыляется он. - Да и бойцам расслабиться не помешает!

Меня окатывает волна ужаса. Во что он превращает людей, ещё совсем недавно бывших мирными трудягами?

Ригер подтаскивает девочку к дереву и связывает ей руки позади ствола. Тем временем, привлечённые нашей перепалкой, подходят остальные повстанцы.

- Чем мы отличаемся от имперцев, если творим такие вещи? - яростно выкрикиваю я, обращаясь к толпе.

Разъярённый предводитель отпихивает меня в сторону и начинает вещать о попранной древлянской чести. Его слова верны и точны. Но вот же, у дерева дрожит и обливается слезами такая же точно девочка, как и те, кого замучили и убили имперцы. Такая же невинная жертва.

Кажется, магия слов этого подонка потеряла надо мной свою силу. Слишком живы ещё воспоминания, как Арис тащил меня из родительского дома, а мама кричала вслед.

От кухонной площадки раздаётся ритмичный звон. Кухарка стучит камнем по большой железной сковороде, сообщая о готовности похлёбки. Голодные повстанцы растекаются за своими котелками и мисками. Ригер, как всегда, подходит к котлу первым. Все уже привыкли, что ему достаются лучшие куски.

Я же, пользуясь всеобщей суматохой, возвращаюсь к несчастной имперке. Но сначала быстренько осёдлываю и подвожу поближе коня, на котором сбежала от Ариса.

Перерезаю стягивающую руки девочки верёвку и помогаю взобраться в седло. В двух словах объясняю, как выбраться на дорогу и желаю удачи.

Ригер вне себя от гнева. Если бы не Шан, он бы точно меня ударил. Хотя я отпираюсь до последнего, да и никто не видел, что бегство имперки - дело моих рук.

Предводитель осыпает меня проклятиями. Потом переходит к грязным ругательствам. Я не выдерживаю и кричу в ответ:

Во-первых, я - не шлюха! Во-вторых, насильник - в сто раз хуже любой шлюхи!

В окружившей нас толпе раздаются смешки. Ригер багровеет от ярости.

- Убью предательницу! - кричит он и хватается за меч.

Двое мужиков успевают его перехватить. Я же вхожу в дикий иррациональный раж:

- Хватит! Я снабжаю едой и лечу! Не сижу и не отдыхаю! А в ответ получаю бесчестье! Хочешь меня убить? Давай! Кто кого! Поединок на луках!

Толпа изумлённо гудит.

- Что, боишься? - кричу в лицо оторопевшему Ригеру. Понаблюдав, как он ведёт себя в засадах, я успела понять, что он - трус.

- Вот ещё, буду я о бабу руки марать! - злобно выплёвывает он.

По толпе проносится разочарованный вздох. А я понимаю, что обрела смертельного врага.

Почти до рассвета ворочаюсь без сна на своём ложе из прикрытых плащом веток. Надо срочно отсюда уходить!

Всё-таки недооценила я Ригера. Один из его шестёрок перехватывает меня, когда я тихонько крадусь прочь с собранным для бегства мешком.

Предводитель собирает всю банду и пытается устроить что-то вроде суда над предательницей. Мне нечего терять и я откровенно говорю всем, что о нём думаю и почему решила уйти.

Повстанцы раскалываются примерно пополам. Половина верит ему, половина - за меня. При всём его ораторском даре за него - лишь слова. А в мою пользу свидетельствуют вполне реальные дела. Ригеру приходится идти на попятную.

Вот только теперь он не спускает с меня глаз. И вычисляет моё слабое место - привязанность к Шану. Поэтому принуждает оставлять его в лагере, когда мы отправляемся в засаду.

По дороге медленно тащатся четыре нагруженные доверху телеги, укрытые грубой холстиной. На каждой по одному вознице совершенно крестьянского вида.

Сидящий в кустах Ригер командует нападать. Повстанцы выскакивают на дорогу. Кто-то хватает поводья, кто-то бросается на возниц.

А в следующее мгновение с телег слетают холсты и из каждой выпрыгивают на дорогу трое вооружённых до зубов воинов в лёгких доспехах.