Дикая малина для ведуньи Акулины

4.1

И даже в доме этот нахал вел себя по-хозяйски. Бухнулся на лавку, закинул ногу на ногу, облокотился на стол и окинул меня таким высокомерным взглядом, каким цари обыкновенно смотрят на плебеев, что муравьями копошатся в полях и во дворах, заботясь о своем благодетеле.

Но зря он решил, что я позволю кому-либо вытирать об себя ноги! Я – Акулина, дочь Казимира, знахарка, закончившая ведунскую школу, обученная грамоте и лекарскому делу, а не какая-нибудь бестолковая деревенщина! Надо будет – могу и порчу навести, а не только снять ее. Ведь для любого заклинания существует обратное действие, и плоха та чародейка, которая видит лишь одну сторону монеты...

Про монету я, конечно, лишнее надумала и оттого не с первого раза услышала очередной вопрос хамоватого типа, что сменил позу и теперь нетерпеливо и раздраженно барабанил пальцами по столу.

– Долго молчать будешь? – грубо бросил он мне. – Глухая, что ли?

Я вздрогнула и не нашла ничего умнее, чем банально парировать:

– Сам глухой.

Моя дерзость, однако, возымела действие. Самоуверенный тип чуть остыл и произнес уже более ровным тоном:

– Еще раз спрашиваю: чего добиваешься? Зачем приворожила к себе Любоша? Уговор же с князем был другой. Или тебе захотелось жизни богатой и сладкой? Так знай: не выйдет. Я не позволю.

И снова он говорил загадками, хотя кое-что звучало для меня знакомо. Уговор с князем действительно существовал, но его свидетелями были сам князь, мой отец да я... Или? Я подалась чуть вперед и прищурила глаза. Вгляделась в силуэт того, что теперь, вскочив со скамьи, ходил из угла в угол и ерошил на себе волосы, и тут меня словно кипятком ошпарило.

– Это ты! – вырвалось у меня. – Ты был с его светлостью той ночью! Ты приезжал к нашему дому, но заходить не стал! Остался на улице.

Темноволосый юноша резко обернулся и одарил меня презрительным взглядом.

– Скажи еще, что не знаешь, кто я, – съязвил он.

А я правда не знала.

– Ты из ближнего окружения его светлости? – пыталась угадать я. – Сын воеводы?

Нахал скривился и сцедил:

– Не прикидывайся дурочкой и уж тем более не жалуйся на память. Если я помню, как ты подсматривала за мной, вместе с Цветанкой прячась под лестницей, то и ты должна была узнать меня с первой секунды. А если ты и правда не в себе, то... Смотри и вспоминай.

Надменный тип вытянул вперед руку и закатил рукав, обнажая ту по локоть. Моему взору предстал глубокий и старый шрам, шедший прямо от запястья и тонувший где-то в районе плеча.

От отчаяния я была готова зарядить себе кулаком по лбу!

И как я могла? Как могла не приметить сразу эту осанку, широкий шаг, разлет бровей и цепкий взгляд сокола, выслеживающего добычу? Этот поворот головы, неспешную речь, надменное поведение? Все это я помнила слишком хорошо, чтобы взять и забыть в одночасье. Как и помнила уродливый шрам, от одного взгляда на которой мне становилось одновременно страшно и стыдно. Почему? Да потому что получен он был по моей вине.

Передо мной стоял Ярослав, старший сын нашего княза и брат Цветаны. И это именно он сопровождал той ночью своего отца, когда тот озвучил мне свой план.

Сколько же раз я встречалась с ним раньше? Не часто, но помнила каждую секунду, когда наши пути пересекались. Бывало, поднимаюсь по белокаменной лестнице княжьего дома, а Ярослав идет навстречу, окруженный приятелями.

Я всегда боялась поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Слишком разные мы были что по статусу, что по интересам. Потому поглядывала на него только издалека, с верхних этажей или из-под той же лестницы, когда он был занят тренировками во дворе, где лязгала сталь и свистели стрелы. Среди всех своих противников он всегда был лучший.