Дневники нового мира

XI.2. Утро вечера мудренее

Сама ферма оказывается не похожей на деревенские картинки из старых книг. Это скорее комплекс прозрачных куполов-биоценозов, соединенных переходами. Воздух густо пахнет озоном, землей и чем-то сладковатым, цветочным.

Вообще, я не впервые тут, но бывала нечасто, да и давно. Многое успело измениться за годы: комплекс разросся, а сотрудников на территории будто стало больше. Ничего удивительного, всем нужны рабочие руки, ну а в таких местах еще и ноги. Многие ребята, только что окончившие школу и не имеющие возможности продолжить учебу, чтобы получить высшее образование, выбирают данную работу — она позволяет быть ближе к природе и почувствовать свободу. Никого не осуждаю, но мне было бы скучно целыми днями сидеть на ферме, даже такой современной.

Нас встречает агроном — женщина лет пятидесяти с умными глазами и руками, испещренными тысячами царапин. Ее зовут Виталия Крейвенут, и она, кажется, знает все о каждом ростке на своей ферме лично. Эта женщина явно из коренных жителей раскинувшихся территорий — ее семья живет здесь уже не первое столетие. Чего стоит значение имени, которое явно подходит по роду деятельности если не на сто, то на девяносто девять процентов.

— Добрый день! — радостно здоровается она со всеми и мягко кивает Джеймсу, давая понять, что им нужно переговорить.

Мы повторяем за ней ее бодрое приветствие и отправляемся на ознакомительный осмотр фермы. Экскурсия завораживает. Мы ходим по длинным коридорам между куполами, внутри которых царит идеальный порядок: ряды зелени, сверху висят акустические излучатели, издающие едва слышное гудение. Брат вносит в свои заметки новые тезисы, пока Лиз старается задавать достаточно логичные вопросы для нашей рубрики интервью в рамках проекта. Я настолько впечатлена картиной, что скорее считаю амбарных мышей, чем занимаюсь полезным делом. Во всяком случае, я решаю хотя бы не путаться под ногами, раз подруга знает, что делает.

Мы проходим по длинному стеклянному коридору, сплошь увешанному какими-то замысловатыми лианами и живыми изгородями. Говорят, это cucumis sativus, ну или просто огурец. Здоровый, правда, но огурец. Вот где генная инженерия отработала на все сто.

Я включаю сканер, встроенный в мой пейджер, и делаю замеры энергии. Артур идет рядом, его руки обвиты едва видимым сиянием — он считывает то, что не уловить приборами.

— Ну что, умник, что углядел? — выгнув бровь, спрашиваю я, раз получилось улучить момент неторопливой прогулки.

— Как тебе сказать?.. Я чувствую энергетические импульсы от этих растений, вы действительно сможете сделать хорошие замеры и смоделировать что-то путное.

— Уж спасибо за такую нескончаемую веру в нас, — бормочу себе под нос и продолжаю: — То есть ты чувствуешь импульсы от этих огурцов? Звучит как диагноз…

Артур прыскает со смеху, а Лиз в хвосте нашей процессии просто заливается хохотом, пока Джеймс занят вопросами мисс Крейвенут.

— Да, вот такая я шутница… Рада, что смогла вас развлечь. Вы прекрасная публика! — закатывая глаза, парирую этот безмолвный ответ.

— Я молчала, — все еще хохоча, бормочет подруга, принимая помощь от Артура, поскольку уже успела поскользнуться и шлепнуться на пятую точку.

Джеймс тем временем помогает мисс Крейвенут перенести ящик с датчиками, легко находя общий язык с техникой и людьми. Я иногда забываю, что за его вечной озабоченностью скрывается человек с золотыми руками и таким же сердцем.

Собрав достаточно данных, чтобы впечатлить даже самого придирчивого преподавателя, мы устраиваемся на пикник на окраине фермы, на настоящей траве. Это такой большой стеклянный купол посреди поля, к которому со всех сторон тянутся узкие проходы и коридоры, ведущие в разные отсеки с культурами. Прямо как кровеносные сосуды, снабжающие сердце. И мы в этом сердце, оно бьется и дает жизнь землям вокруг нас и людям в городе.

Джеймс достает из рюкзака сэндвичи, которые сделал еще утром. Артур, к моему удивлению, приносит термос с настоящим чаем, а не двойным эспрессо, что он обычно пьет практически в любое время дня и ночи.

— Для особых случаев, — говорит он, ловя мой взгляд.

— Никакого осуждения. Видимо, ты наконец выспался, — отвечаю я с легким недоумением.

— Да уж, диванчик неплохой.

«Так. Стоп! Не думать про диван. Наш с Джеймсом диван, на котором я постоянно сижу и попиваю горячий шоколад тихими зимними вечерами. И о шоколаде, видимо, тоже не стоит думать, иначе снова разыграется аппетит». Словно в подтверждение моих слов, из живота вырывается глухой утробный звук.

— Что такое? Не наелась, ягодка? — спрашивает Артур и закручивает крышку термоса, намекая, что чая больше нет.

К счастью, в рюкзаке, который предусмотрительно взял брат, лежит еще пара бутербродов, а значит, я не умру с голода, пока ребята доедают свою порцию. Мы жуем и обсуждаем будущий проект. Он точно понравится профессору Рудакову.

Лиз просто в восторге от собранного материала, даже можно подумать, будто ей нравится почвоведение. Я рада тому, что могу просто сидеть и не думать о проблемах, Джеймс счастлив видеть меня увлеченной, а Артур… Артур просто молча сидит и смотрит на поля, и на его лице нет привычной насмешки или излишней уверенности, а лишь умиротворение.