Дневники нового мира

XIII.2. Нарушенные планы

Приятельница возвращается довольно скоро, в ее руках поднос с двумя дымящимися чашками и блюдце с шоколадным печеньем. Могу поспорить, что оно точно из настоящей муки, не то что мои блинчики. От них исходит приятный аромат, видимо, хозяйка совсем недавно вытащила их из духовки. Такие вещи способны изменить мое решение не есть до школьного обеда, и я протягиваю руку, чтобы забрать свою чашку и помочь Джин устроиться на диване.

— Пахнет очень вкусно. Вы сами их готовите? — спрашиваю, чтобы не показаться бестактной, ведь печенье уже почти у меня во рту.

— Да, это печенье миссис Корнер, она любит выпечку. Порой у нас ее так много, что я беру с собой в школу, чтобы угостить Еву. — Собеседница делает небольшую паузу и отпивает практически бесцветную жидкость из своей кружки. — Брала… Пока ходила на учебу. — Взгляд ее тускнеет, а уголки губ опускаются. Я понимаю ее расстройство: в школе Джин была хотя бы немного свободна. Там не было правил и такого безумного груза ответственности. Может, поэтому она позвала меня, а не Еву? Ей не хватает чувства свободы в этом доме?

— Расскажи мне, что случилось после нашей встречи в коридоре, — предлагаю я, понимая, что сейчас моему оппоненту нужна поддержка, и я готова ее подарить.

Мы одновременно делаем большой глоток из кружек, что нас очень смешит. Пока, хихикая, Джин устраивается на подушках, я хватаю второе печенье и в два укуса отправляю его в рот.

— Отец хочет отправить меня на завод в Транквилло, знакомиться с семьей будущего мужа. Он считает, что от школы я взяла достаточно и смогу сама сдать экзамены куда угодно, — неожиданно выпаливает собеседница. Не совсем такого я ожидала, но, с другой стороны, все логично. Джин должна понимать будущий бизнес, если они действительно хотят объединить семьи.

— Как эту новость воспринял тот парень? — почему-то спрашиваю я. Понимаю, что это не логично, учитывая, что Джин и мне не отвечала неделю, вряд ли он удостоился слова.

— Не особо радостно. Люк считает, что отец на меня давит и использует в своих целях. Я понимаю его чувства. Но мне тяжело мириться с тем, что на меня он смотрит как на ребенка, неспособного распоряжаться своей жизнью.

Мне это кажется знакомым, только в моей ситуации как будто бы в качестве «Люка» выступает брат. Вся эта история вызывает у меня сплошное возмущение. Мало того, что Джин не может сама определять, когда ей закончить учебу, как поступать, так еще и, с другой стороны, на нее давят, будто выполнение всех предписаний семьи — чисто ее выбор.

— Мне жаль. Он не должен был с тобой так говорить, — понуро отвечаю приятельнице, отставляя почти пустую кружку подальше на стол.

— Да ничего, это не важно…

— И все же. Если он хорошо тебя знал и понимал ситуацию в твоей семье, то как мог так давить на тебя? Я ни за что не поверю в то, что Люк не в курсе, чья ты дочь, — с возмущением констатирую я. Мне трудно донести свои мысли, но думаю, собеседница меня прекрасно понимает.

— Нет, он был в курсе. Его родители хорошо знают отца, они как-то работали вместе, а семья Люка приезжала к нам на ужин. Родители никогда не имели ничего против, но… я просто не могла нарушить слово. Мама очень расстроилась, когда я рассказала о ситуации в школе, но она тоже понимала, что это никак не изменить. — Джин останавливается, чтобы посмотреть на мою реакцию, а потом заканчивает мысль: — Она предложила мне остаться пока дома, а в школу вернуться, когда начнется экзаменационная неделя.

— То есть тебя никто не сажал под домашний арест? А то я испугалась, что тот прогул повлиял на твою дальнейшую судьбу.

— Нет, Мира, я сама себя посадила под домашний арест. Наверное, так будет лучше.

Мне не совсем нравится ее мысль, но я рада, что Джин хотя бы не получила за эту выходку. Было бы несправедливо вот так подставить ее, зная, что на мне мои прогулы почти никак не сказываются. Ну, почти, по крайней мере, когда Джеймс не пытается меня контролировать.

— Мне стыдно, что я не смогла поддержать тебя тогда. Не понимаю, как Люк вообще мог что-то требовать, зная о помолвке и о планах твоей семьи… В любом случае, никто не вправе осуждать человека за то, чего он не выбирал. Если он не в состоянии принять все, как есть, значит, ты с этим уже ничего не сделаешь, — спокойно подмечаю я и вглядываюсь в глаза Джин. Она выглядит расстроенной, но не слишком. Так, будто давно смирилась и приняла это. Печально, что в жизни случаются такие ситуации, где ты выбираешь не себя.