Дневники нового мира

XX.1. Но помни, Золушка, ровно в полночь ты вернешься в реальность

Мы добираемся до дома к ночи, когда над городом уже сгущаются тени и становится ясно, что насущные вопросы мы не решим раньше следующего утра.

Артур уже готов оставить нас и уехать, но на улицу выходит Джеймс. Он окидывает меня с Лиз испытывающим взглядом, быстро находит брешь в броне моей подруги и начинает задавать вопросы о настоящем характере нашей поездки, ее целях и успехах. Я не готова к разговору с братом, но ничего не остается, кроме как признаться во всем, что произошло с нами за выходные. Эта история не то чтобы становится для него неожиданностью — зная меня, Джеймс примерно этого и ждал, — но чтобы сестра обзавелась парой-тройкой проблем с растущей, не пойми откуда взявшейся силой, — это уже походит на сущий кошмар.

Он тяжело сглатывает и переводит взгляд на Артура. В жесте немой поддержки волшебник поворачивается ко мне и слегка улыбается, после чего начинает объяснять Джеймсу, что все это может значить. Становится очевидно: моя дальнейшая судьба полностью зависит от решения Совета волшебников и моего скорого перехода совершенно в другое учебное заведение. Я не готова расставаться с Лиз и всеми остальными друзьями, которые у меня появились за время учебы. Их не так много, но я надеялась встретить Джин в университете, тогда бы это положительно повлияло на нашу зарождающуюся дружбу. Но что я могу сейчас поделать?

Я ловлю на себе слегка обеспокоенный взгляд Артура. Он кивает, продолжая разговор с Джеймсом. Далее они обсуждают то, что будет ждать меня в ближайшее время, учитывая, что весь учебный год в Академии я и так пропустила. Скорее всего, мне придется учиться все лето, чтобы хоть как-то нагнать начальную группу волшебников и не отучиваться лишний год. Но в этот момент я могу думать лишь о том, что так и не смогла исполнить мечту брата и поступить в университет. Все мои мечты пошли прахом. Всего за один вечер — вот сколько времени нужно, чтобы перестать понимать что-либо в своей жизни.

Лиз успокаивающе гладит меня по руке. На сей раз мы очень быстро переместились со двора в дом, чтобы не давать соседям лишних поводов для сплетен, но это не особо успокаивает. Главный сплетник района так и так увидит меня в скором времени на своей территории. Мне некуда спрятаться от этого внимания. И как же я надеюсь, что буду достаточно готова.

Чтобы не обесточить весь дом, мы решились обойтись без демонстрации моих возможностей. Брату пришлось поверить на слово, но, думаю, Артур, с его профессиональной терминологией, убедил Джеймса. Это дало мне возможность перевести дыхание и правда успокоиться. Что бы волшебник ни говорил, я не хочу обнаружить, что могу отключить свет во всем квартале или же спалить домашнюю технику и весь оставшийся дом, не дав присутствующим и шанса сбежать отсюда.

Брат заваривает нам чай, чтобы успокоить, но при этом дать лишние полчаса на бодрствование. Нужно слишком многое обсудить. Конечно, мы с подругой не рассказываем, что за силуэты увидели во время путешествия к заводу, — это не то, что стоит разбалтывать всем подряд, даже Джеймсу. Когда же речь доходит до того, как проснулись мои силы, я ловлю на себе предостерегающий взгляд Артура и сворачиваю в сторону полуправды.

После нашего сумбурного рассказа о поездке я понимаю, что, скорее всего, это было предрешено. Но мысль о том, как все могло сложиться, не отпускает меня. И все же я видела эти сны, читала дневник — слишком многое указывало на данные события.

Все вдруг становится таким несущественным и неважным, когда я понимаю, как сильно изменилась моя жизнь. Я всегда считала экзамены и поступление чуть ли не самым сложным этапом жизни, но теперь понимаю, что по сравнению с моим будущим это была ерунда.

Артур уезжает чуть за полночь. На улице еще пару минут слышен скрип его колес, созданный трением покрышек об асфальт. Мы с Лиз поднимаемся наверх и готовимся ко сну, потому что завтрашний день я проведу еще в своей привычной школе, в которую никак нельзя опаздывать накануне ее окончания.

Нам с подругой нужно разобрать вещи и хорошенько отдохнуть с дороги, поэтому Джеймс не задерживает никого в гостиной. Спустя еще полчаса, когда чемоданы уже разобраны, вещи покоятся в шкафах, а очередные три кружки чая опустошены, брат поднимается к нам с подносом со сладостями, которые были заготовлены еще до начала выходных. Мы могли провести тихие выходные в кругу семьи, выбраться куда-то вместе, повыбирать мне будущую программу обучения, но судьба сложилась иначе.

Джеймс ставит поднос на прикроватный столик и усаживается к нам на кровать. Мы с Лиз сидим, забравшись с ногами и подобрав их под себя. Он протягивает каждой из нас по сладкой булочке, на что мы удовлетворенно бубним благодарности в ответ.

— Что ты об этом всем думаешь? — разрывает тишину вкрадчивый голос Джеймса. Брат старается быть мягким, чтобы не спугнуть то спокойствие, которое пришло на смену недавней тревоге. Я ему очень благодарна, но ловлю себя на мысли, что этого может быть недостаточно.