Дневники нового мира

XXII.1. Уроки волшебства

Я ощущаю себя в старом фильме, в моменте, когда семья завозит нерадивого подростка в школу перед рабочим днем. Джеймс разговаривает с Лиз о поступлении, пока мы преодолеваем большую часть пути. Здорово, что хоть им интересно. Ладно, я понимаю его чувства — он сам всегда хотел оказаться в университете, но я то была слишком мала, чтобы заботиться о себе, то уже настолько взрослая, что это стало проблемой. А сейчас Лиз наконец поступит, и он хоть как-то станет ближе к мечте.

— Может, тоже пойдешь учиться? — внезапно предлагаю я и наблюдаю за реакцией через зеркало. Лиз согласно кивает и улыбается мне с переднего сиденья, но брат непроницаем.

— Не знаю, Мира, как будто еще не время…

— А когда будет твое время? — с нажимом спрашиваю у Джеймса, взгляд его мрачнеет. — Я справлюсь в Академии сама, к тому же там ты помочь мне не сможешь. Подумай о себе.

Остаток пути мы проводим в молчании. Ничто не может в достаточной мере подготовить меня к тому, что ждет на учебе, так же, как ничто не способно успокоить моих попутчиков на этот счет. Не стоит тратить время и силы зря. Я отворачиваюсь к окну.

Академия волшебников возвышается подобно оплоту истории магии, каждая деталь здесь говорит о силе, бесконечной и опасной. Фасад здания обрамлен исполинскими мраморными колоннами, устремленными в небо с такой грацией, что, казалось, они могут выдержать не только всю эту груду камней и стекла, но и само небо. Вся эта конструкция, встречающая гостя перед дверьми, была будто порталом в какой-то абсолютно невозможный мир. Вот так, посреди города, недалеко от развалин и выжженной земли. И все это было недоступно для простых смертных. Но я больше не одна из них, теперь я часть этого мира.

Истинное волшебство начинается, едва солнце коснется десяти панорамных окон на первом этаже, именно о них чаще всего вспоминают при мысли об Академии. На каждом красуется величественный витраж просто безумного размаха. Эта картина превращает утренний свет в волшебную симфонию бликов и солнечных зайчиков, играющих на внутренней стороне мраморной стены. Сквозь стекла, расписанные сюжетами из истории волшебного сообщества, льются потоки багрянца, сапфира и изумруда, заливая каменный, натертый до блеска пол магическим светом.

Первый этаж, вздымающийся втрое выше последующих, внушает благоговейный трепет, как и несколько лет назад, когда я была здесь в последний раз. Сводчатые потолки теряются в полумраке, кажется, будто если поднять голову, то ты даже не увидишь, где они заканчиваются. Страшно представить, как я почувствую себя наверху, где располагаются некоторые практические аудитории. Возможно, эта Мира уже не та, что видела залы науки и магии впервые, но она все так же не представляет, как все это может существовать в обычном мире.

Два верхних этажа, не таких масштабных, как первый, венчают сказочные ажурные башенки, стрельчатые окна которых словно подглядывают за небом и за всем остальным городом. А над всем этим великолепием, на самой вершине центральной башни, оплотом стабильности парит десятиконечная звезда — главный символ Академии волшебства. Она отлита из особого заряженного сплава и днем ослепительно сверкает на солнце, а ночью излучает мягкое, но стойкое серебристое сияние. Создается ощущение, что кто-то постоянно поддерживает ее заряд на максимуме, но поговаривают, что на самом деле ядро звезды представляет собой чуть ли не миниатюрный реактор. Поразительно, величественно и жутко! Вот как я ощущаю себя здесь…

Нас встречает не просто здание — это живой организм, храм науки и магии, где каждый камень дышит историей, а каждый лучик света полон созидательной или разрушительной энергии.

Лиз и Джеймс окидывают бесконечные стены встревоженным взглядом. Я мягко улыбаюсь им, обещая, что со мной все будет в порядке.

— Мы сможем пойти с тобой? — неуверенно спрашивает подруга.

— Я не знаю, насколько там строгие правила относительно оформления новых студентов, — кручу в руке вчерашнюю батарейку и незаметно прячу в карман, — но, думаю, мы можем попробовать зайти вместе.

Нас встретило безмолвное помещение, такое чувство, будто все ушли на какое-то важное собрание или вообще покинули Академию.

— Почему тут так пусто? — спрашиваю я у брата, пока он осматривается по сторонам.

— Насколько я знаю, по утрам здесь сбор всех студентов в общем зале, а далее распределение по группам для совместной работы. Но ощущается так, будто никого в здании нет. Слишком тихо.

Мы делаем еще пару десятков шагов в сторону величественной каменной лестницы, ведущей на верхние этажи, но по мере приближения к ней я все более явственно ощущаю легкие разряды, пробегающие по моему телу, и гул голосов из-за ближайших деревянных дверей. Похоже, мы нашли этот зал.

Большие створчатые двери распахиваются прямо передо мной, и из зала с такими же величественными колоннами, что и на улице, выходит высокий мужчина с хищными чертами лица: высокие скулы, острый нос, сощуренные глаза — и встречается взором со мной. На нем строгий костюм-тройка в мелкую полоску, начищенные до блеска ботинки и шляпа-котелок. Он больше похож на какого-то частного детектива, чем на волшебника. Я замечаю в его руке трость с фигуркой ястреба на набалдашнике.