Дочь, о которой ты не знаешь

Глава 4

Домой возвращаюсь с тяжелым сердцем. У нас с мамой прекрасные отношения, но я боюсь, что моя новость ее совсем не обрадует. Скорее, даже наоборот.

Дело в том, что у родительницы в каком-то смысле тоже была незавидная судьба. Ее муж и по совместительству мой отец бросил нас, когда я была совсем еще маленькой. Кажется, она говорила, что мне было чуть больше двух.

Он ушел к другой женщине. Сказал, что влюбился. Мама не стала его держать и ничего от него не ждала. Устроилась на вторую работу и вырастила меня самостоятельно. Так, как смогла.

Изобилия мы никогда не знали. Жили скромно, я бы даже сказала, бедно. Однако при этом в детстве я никогда не ощущала себя чем-то обделенной. Денег не было, но мама вязала мне красивые платья, которые я с гордостью носила в школу. А по выходным она всегда водила меня на прогулку в парк и покупала сладкий петушок на палочке.

Благодаря таким вот мелочам мои ранние годы были счастливыми и абсолютно безоблачными. Ценой больших усилий и упорного труда мама смогла создать для меня мир, в котором не было практически никаких невзгод. И я безмерно благодарна ей за это.

Когда, учась в старших классах, я приняла решение стать актрисой, родительница сразу же меня поддержала. Сказала, что уже давно видит во мне творческие задатки и считает нужным их развивать.

После экзаменов я подала заявления на поступление в несколько театральных ВУЗов. В том числе и в столичные. Каково же было мое удивление, когда в конечном итоге меня взяли. И даже согласилась предоставить студенческое общежитие.

Пару лет мы с мамой жили в разных городах, а потом подкопили денег и организовали ее переезд в Москву. Ну а что? Близких родственников, кроме друг друга, у нас нет, поэтому мы решили, что, несмотря ни на что, должны держаться рядом.

Мама продала квартиру и дачу в родном Нижнем Новгороде, взяла ипотеку, и мы переехали в небольшую двухкомнатную хрущевку на окраине Москвы. Да, неказисто. Да, небогато. Но зато – вместе.

Вот уже несколько лет мама работает бухгалтером в крупной логистической компании, а я упорно и неутомимо строю свою актерскую карьеру. Скажу честно, пробиться к Олимпу совсем непросто. Пока на моем счету только участие в рекламных роликах и пара-тройка ролей второго плана.

Просовываю ключ в замочную скважину и, пару раз прокрутив его по кругу, с порога кричу:

– Мам! Я дома!

– Хорошо, – доносится в ответ. – Мой руки и иди на кухню. Я как раз ужин готовлю.

Дома, как всегда, вкусно пахнет выпечкой, чистящим средством и цветами. Для меня этот аромат ассоциируется с уютом. С местом, где тебя ждут, поддерживают и любят.

Захожу на кухню и, чмокнув маму в щеку, заглядываю ей через плечо. Сегодня у нас, судя по всему, овощное рагу с курицей. Обожаю это блюдо. Пальчики оближешь.

– Ну, как дела на работе? – интересуется мама, не отрываясь от готовки. – Удалось сыграть ту сложную сцену?

– Да, – со вздохом сажусь на стул. – С третьего дубля отсняли.

– А чего такая кислая тогда?

– Да есть у меня причина…

Мама откладывает нож и, повернувшись ко мне лицом, вперяется в меня внимательным взглядом. Должно быть, почувствовала какие-то тревожные нотки в моем голосе.

– Что случилось, Олесь?

Собираюсь с мыслями. Не знаю, как облечь их в слова. Если бы новость о беременности надо было сообщать на фоне рассказа о грядущей свадьбе, то было бы в разы проще. А так… Понятия не имею, с чего начать.

– В общем… Тут такое дело… Я беременна, мам…

– Что? – челюсть родительницы медленно отъезжает вниз.

– Да. Так получилось. Я забеременела от Стаса.

– Ну и ну, – мама пораженно опускается на соседний стул. – И давно ты узнала?

– Буквально сегодня.

– Да уж… Неожиданно, конечно… Но я тебя поздравляю! – выдавливает растерянную улыбку. – Ребенок – это большое счастье.

– Спасибо, мам…

– А Стасу уже сказала? – немного помолчав, спрашивает мама.

– Ага. Первым делом к нему побежала.

– А он что?

Болезненно морщусь и поджимаю губы. То, что я скажу дальше, маме совсем не понравится. Ведь она меньше всего на свете хотела бы, чтобы дочь повторила ее судьбу…

Молчание затягивается. Родительница напряженно ерзает на стуле, а я все думаю, как бы рассказать о реакции Троицкого…

– Дочь, ну не томи! – не выдерживает.

– Он… Он не хочет ребенка, мам…

– Так и сказал? – ахает она.

– Так и сказал, – подтверждаю мрачно. – А еще дал денег на аборт.

Мама в ужасе накрывает ладонью рот, я все никак не наберусь смелости посмотреть ей прямо в глаза.

– Как же так? Мне казалось, у вас все серьезно…

– Мне тоже так казалось, мам. Но на деле выяснилось, что он женат. А со мной у него была ни к чему не обязывающая интрижка…

На последних словах голос схватывается дрожью, и в нем явственно звучат слезы. А еще через секунду из глаз брызгает предательская влага.

Господи… Когда же я смирюсь с этой невыносимой потерей?

Родительница поднимается с места и сгребает меня в объятия. Крепкие. Теплые. Успокаивающие. Гладит меня по волосам и тихонько приговаривает:

– Ну-ну, моя девочка, не плачь. Все наладится. Вот увидишь, все будет хорошо.

– А если не будет? – реву я, уткнувшись носом в ее плечо.

– Будет. Обязательно будет. Всем, кто поступает по совести, в конце концов воздастся.

– Ты думаешь? – тяну с сомнением.

– Конечно. Когда твой отец оставил нас, я думала, это конец света. Но вот прошли годы, и посмотри, где я. Живу в уютной московской квартире, работаю на хорошей должности, а самое главное – у меня лучшая дочь на свете.

– Я не хочу делать аборт, мам, – шмыгаю носом.

– И правильно, – отзывается одобрительно. – Зачем тебе аборт, когда ты можешь стать мамой чудесного малыша или малышки?

– Мне будет непросто…

– Я помогу, милая, – целует меня в висок. – Я всегда буду рядом.

– И в карьере придется сделать паузу…