Дочь, о которой ты не знаешь

Глава 13

– Как я выгляжу? – крутясь перед зеркалом, в сотый раз спрашиваю у мамы.

– Прекрасно, – со смехом отвечает она. – Такая молодая, естественная. Ты уверена, что не нужно немного подкрасить ресницы?

– Нет, кастинг-директор неоднократно подчеркнул, что нужно выглядеть максимально натурально, – отвечаю я, пальцами приглаживая волосы. – Им нужно оценить мою «фактуру».

– Фактуру, – ворчит родительница. – Слово-то какое.

– Да там вообще много непонятных слов, – ухмыляюсь. – Не забивай голову.

Жутко волнуюсь, потому что сегодня мне предстоят живые одиночные кинопробы. Впервые за минувшие четыре года.

Первый этап кастинга – фотопробы, и я его каким-то чудом прошла. Отправила свои фотографии на указанную электронную почту и через пару дней получила ответ: «Ждем вас по такому-то адресу. Хотим посмотреть на вас вживую».

Сказать, что я была в шоке, – не сказать ничего. Я ведь понимаю, какого уровня проект «Маки». Судя по комментариям в Сети, сотни тысяч людей ждут выхода этого фильма, и я не сомневаюсь, что он будет поистине легендарным. В глубине души я не верила, что пройду даже фотопробы, но удача неожиданно оказалась на моей стороне.

– Ладно, я пошла, – обнимаю маму и звонко чмокаю в щеку Дашку. – Пожелайте мне удачи!

– Она тебе не понадобится, – отвечает родительница. – Ты лучшая, Олеська!

Когда я добираюсь до нужного адреса, мне приходится выстоять немалую очередь из желающих заполучить роль в фильме. Когда наконец приходит мой черед, я захожу в просторную комнату с камерами и выставленным светом и здороваюсь с присутствующими.

Передо мной длинный стол, за которым сидят две женщины – рыжеволосая и блондинка – и один мужчина средних лет с заметной проплешиной на лбу. Вид у них сонный и скучающий. Очевидно, вереница актеров, проносящаяся перед ними который день подряд, изрядно их утомила.

За спинами кастинг-директоров толпятся еще какие-то люди. Наверное, съемочная команда, но в их лица я не вглядываюсь. Мне совершенно ясно: мой приоритет – эти трое. Именно на них я должна произвести впечатление.

– Итак, как вас зовут? – без интереса спрашивает рыжая.

– Олеся Елисеева, – начинаю я хорошо поставленным голосом. – Мне двадцать шесть лет. Закончила Высшее Театральное Училище имени Щепкина.

– Где снимались?

Начинаю перечислять работы, в которых успела засветиться, но это не вызывает у моих собеседников никаких эмоций. Скорее всего, они никогда не слышали о проектах, в которых я участвовала.

– Последняя работа перед декретом – роль второго плана в сериале «Камыш» Станислава Троицкого, – заключаю я.

При звуках имени известного режиссера скучающее трио, кажется, слегка оживляется: мужчина поправляет очки на носу, а блондинка окидывает меня долгим оценивающим взглядом.

– Правильно я понимаю, что в последние четыре года вы нигде не снимались?

– Да, – киваю. – Я занималась воспитанием дочери.

– Ясно. Ну что ж, тогда продемонстрируйте нам свои способности, – вздыхает блондинка. – Давайте монолог с той части, где она признается, что любила его все эти годы.

– Хорошо.

На несколько секунд прикрываю веки, настраиваясь. В актерском деле очень важно поймать нужную эмоцию и раскрутить ее до правильной кондиции. Переиграть – плохо, недоиграть – смертельно.

Чувство должно быть определенной глубины, чтобы камера его уловила. Если актер не попадает в цель, то зритель видит либо пресную, либо откровенно истеричную игру. И это очень плохо.

Вспоминаю образ книжной Лизы и примеряю его на себя. Я влюблена. До одури влюблена в мужчину, который принадлежит другой. И люблю его уже много лет.

– Каждый раз, когда ты проходил мимо, я опускала глаза, – начинаю я с легким придыханием. – Но не потому, что мне не хотелось смотреть на тебя, нет… А потому что я боялась, что не выдержу и…

– Стоп-стоп-стоп! – энергично вмешивается рыжая, сбивая меня с заданного темпа. – Это… – она щупает пальцами воздух, пытаясь подобрать нужное слово. – Это очень горизонтально.

– Горизонтально? – переспрашиваю я, решив, что ослышалась.

– Да-да, вы играете горизонтально, – продолжает она. – А я хочу видеть вертикальную игру. Эмоции должны не растекаться по плоскости, а нарастать снизу вверх.

Если честно, понятия не имею, что она имеет в виду. Я произнесла от силы три предложения… Как она умудрилась оценить эти метафорические вертикали-горизонтали?

– Эм… Хорошо, – киваю я, заправляя волосы за уши. – Сейчас попробую.

Прокашливаюсь и начинаю снова:

– Каждый раз, когда ты проходил мимо…

– Извините, – на этот раз в монолог вклинивается мужчина в очках, – а вы могли бы выправить волосы из-за ушей? Они у вас довольно крупные и отвлекают внимание от лица.

От такой бестактности я теряюсь. Но уже через секунду вспоминаю, что я на пробах, и заталкиваю свое возмущение куда поглубже. Кастинг – это явно не то место, где следует качать права.

– Ладно, – выполняю его просьбу и захожу на третий круг. – Каждый раз, когда ты проходил мимо, я опускала глаза…

– Девушка, вы нас не слышите, – цокает языком рыжая, недовольно переглядываясь со своими коллегами. – Вы играете в двухмерной плоскости, а мы хотим объема!

– Объема, – повторяю я.

– Да, вы будете играть объем или нет?

Господи… Какое унижение. Они часом не издеваются надо мной?

– Д-да, конечно, – запинаясь, отвечаю я. – Сейчас я сыграю объемно.

Беру небольшую паузу на восстановление эмоциональных сил, а затем набираю в легкие воздух, намереваясь снова начать монолог, когда внезапно взгляд цепляется за лицо, появившееся на заднем фоне.

Каштановые волосы, находящиеся в легком беспорядке. Карие глаза. Скульптурное, будто высеченное из камня лицо с яркими запоминающимися чертами.

Узнавание царапает нервы. Доля секунды уходит на сопоставление данных, а затем сердце с гулким протяжным эхом ухает в пятки.

Я не ожидала увидеть отца моей дочери. Но по иронии судьбы передо мной стоит именно он.