Дочь от бывшего. Любовь не лечится

= 3 =

Демьян был ослеплен обидой и картиной, которую так мастерски нарисовали заговорщики. А Катя, как выяснилось чуть позже, уже тогда шептала ему на ухо о моих мнимых «изменах».

Да и каков смысл доказывать что-то Демьяну, если правда ему не нужна. Ему был необходим повод, чтобы избавиться от меня, чтобы совесть после не мучила. Назвав меня предательницей, он успокоился. Ведь это “вроде как” не он виноват в нашем расставании, а я - изменница. Так ему было проще думать.

А я так сильно любила этого мужчину, что отпустила к той, которую любит он. Пусть будет счастлив, даже если не со мной. Насильно ведь мил не будешь.

- С дыханием всё в порядке, - проговорила я, отводя глаза от насмешливого, изучающего взгляда Кати. Мне нужно поскорее закончить этот пытку,- горло посмотрим. Открой ротик широко-широко. А теперь послушаю спинку.

Я водила холодным диском фонендоскопа по тонкой спинке мальчика, слыша ровные, чистые удары маленького сердца. Сердца сына человека, которого я до сих пор любила.

- Здоровье у Артема хорошее, - сказала я, пряча боль за профессионализмом, как за щитом, - все прививки есть? Карта прививочная в порядке?

- Конечно, - с лёгкой усмешкой протянула Катя, доставая из яркой кожаной сумки ярко-красную папку, - мы же не из какой-то трущобы, мы всё делаем правильно, по графику.

Я лишь кивнула. Нужна поскорее избавиться от этой женщины. Осмотр мальчика, наконец, закончился. Я заполнила карту. Мой почерк, обычно такой чёткий и красивый, сейчас был неровным, буквы плясали.

Мне нужно одно: чтобы эти люди ушли. Как можно скорее. Чтобы я смогла закрыться на ключ, прислониться спиной к двери и дать волю слезам, которые подступали к горлу горячим, удушающим комком.

- Всё в порядке. Заключение для сада я выпишу. Можете идти.

Катя поднялась с места очень изящно, с привычной грацией поправила безупречное пальто.
- Спасибо вам, доктор. Кстати, а я поняла, почему ваше лицо показалось мне знакомым. Это же вы… бывшая Демьяна. Что же вы промолчали? Вы знаете, а ведь Демьян вас иногда вспоминает. С сожалением. Говорит, какая жалость, что всё так вышло. Но, видимо, так было суждено. Одним - настоящая семья и счастье, другим…, - она театрально развела руками, - ну, вы и сами знаете - одиночество и работа в поликлинике.

Катерина взяла Артема за руку и вышла из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих, удушающе-сладких духов. Дверь закрылась. Я же медленно подошла к ней, повернула ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности, съехала по ней на пол и, наконец, разрешила себе заплакать. Тихо, безнадежно, по-детски всхлипывая в ладони.

Я плакала не столько из-за оскорбительных, ядовитых слов, сколько из-за осознания: Демьян был так близко последние два годы. У него была своя семья. Сын.

А у меня… что было у меня? Одиночество. Сложная беременность. Роды. Забота о маленькой дочке.

Его кровь. Его дочь. О которой Демьян не знает.

И которую, как я знаю, он никогда не захочет признать, потому что у него уже есть его «копия» себя в лице этого темноглазого мальчика.

Я никогда не забуду тот самый вечер. Два года прошло. А он до сих пор стоял у меня перед глазами словно вчерашний. Тот вечер был таким чётким, будто выжжен болью где-то глубоко в сознании.

Я тогда как раз готовила ужин в нашей… нет, в его квартире, напевая под нос тихую мелодию из какой-то старой песни. В воздухе витал аромат запекающейся курицы с травами и чесноком. Это было любимое блюдо Демьяна.

Накануне он закрыл крупную сделку по своему турагентству и я решила устроить маленький праздник. Бутылка изысканного красного вина уже была на столе, а рядом скромно лежал мой подарок - дорогой кожаный ежедневник, на который я копила несколько месяцев.

Будущее в тот вечер казалось мне безоблачным, прочным, как скала. Я думала, что мы с Демьяном любим друг друга. Я так точно любила его больше жизни. Надеялась, что и он хоть немного питает взаимность.

Мы прожили вместе почти год. И это были девять месяцев такого насыщенного счастья и радости, такого взаимопонимания и страсти, что я, скептик по натуре, начала верить в судьбу.

Мы даже говорили о свадьбе, пусть и без пафоса. Мечтали о ребёнке. Вернее, я мечтала, а Демьян, обнимая меня за плечи, смеясь, говорил:

- Ульяша, дети будут. Мальчик. Наследник. Первым обязательно должен быть пацан. А я буду самым строгим папой на свете. Буду любить нашего сына.

И я верила. Верила ему безоговорочно.

Дура!

Я была уверена, что моей любви хватит на нас двоих. Но… ошиблась. Так не бывает. Иногда, чтобы любимый был счастлив, его нужно отпустить. Ведь так будет правильно. Пусть даже если собственное сердце упадёт и разобьётся.

Помню, как Демьян вернулся домой. Я позвала его. Но быстро замолчала, увидев его лицо. Он стоял в дверном проёме, не снимая пальто. Лицо его было серым, землистым, глаза смотрели куда-то мимо меня, в пустоту. Он выглядел так, будто только что получил страшное известие.

- Демьян? Что случилось? – тревога сжала мне горло. Я сделала шаг к нему.