Дочь от бывшего. Любовь не лечится

= 6 =

Ульяна

Приняв последнего маленького пациента, я хлопнула дверью, закрывая ту на замок, отсекая последние звуки из коридора: чьи-то шаги, далёкий детский плач. Тишина, наступившая вслед за этим, была оглушительной.

Медленно, как во сне, я вновь прислонилась спиной к прохладной стене и, закрыв глаза, пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в висках, сжимая горло судорожным комом.

Визит жены Демьяна не выходил у меня из головы. Словно издеваясь сама над собой, я то и дело прокручивала в памяти всё, что мне говорила эта женщина.

«Егоров Артем Демьянович».
Эти слова звенели в моих ушах, как набат. Этому мальчику два года. То есть, Катя забеременела буквально накануне моего знакомство с Демьяном.

Как-то странно это всё. Она забеременела. Оставила Демьяна. Уехала в Испанию. А буквально за пару недель до родов вернулась. И сразу же помчалась к Дёме.

Зачем? Почему? Явно ведь не от большой любви к Демьяну вернулась. Ещё и женила его на себе. Уверена, ей это не составило труда.

Эта зараза просто использует Демьяна сейчас. Пользовалась им и тогда. Да она всегда его использовала. И только Демьян, ослеплённый любовью к этой красивой и лживой женщине, ничего не замечал.

Вот же… мужчины. Они никогда не думают головой. Видят красивую девку и мозг отключается.

Дёма ушёл к Кате, потому что она носила его ребёнка. Впрочем, я сильно сомневалась, а Демьяна ли это ребёнок. Но лезть в это не стала. Ведь Демьян любил… любит Катю.

Я горько усмехнулась, ведь в тот самый момент, когда Демьян обвинял меня в измене и прогнал, я сама уже носила под сердцем его дочь. Обидная, циничная ирония судьбы заставляла меня лишь содрогнуться.

Воспоминания болезненны. Очень. Я ведь искренне влюбилась. Так сильно, что голову потеряла. Совсем не подумала о последствиях, потому что подсознательно хотела детей именно от Демьяна.

И я получила… дочь. И я обожаю свою малышку. Соня рождена от любимого мужчины. И для меня это имеет большое значение.

Я не держу зла на Демьяна. Интуиция всегда подсказывала мне, что Дёма в любой момент променяет меня на свою Катю, если та вдруг вернётся и поманит его одним лишь пальцем. Но я всё равно была с ним… пока не появилась Катя.

Я подошла к раковине, плеснула ледяной воды на лицо. Капли стекали по шее, смешиваясь со слезами, но успокоения не приносили.

В зеркале на меня смотрело бледное, искаженное страданием лицо молодой женщины с покрасневшими глазами.

Мне нужно быть сильной. Я не должна позволить Катиному яду проникнуть мне под кожу.

Механически, на автопилоте, я подписала бумаги и направилась на выход из поликлиники. Коллеги, прощаясь, бросали на меня странные взгляды. И это неудивительно. Ведь я была слишком молчалива и бледна. Я только кивала им на прощание, торопясь скорее уйти.

Дорога домой в переполненном автобусе была сущим адом. Я стояла, вжавшись в угол, и смотрела в запотевшее стекло, не видя мелькающих за ним огней.

Перед глазами снова и снова стояло лицо мальчика. Эти темные мальчишеские глаза, смотревшие на меня с детским любопытством. И лицо Кати - красивое, самодовольное, излучающее холодную жестокость.

«Одним- настоящая семья и счастье, другим - одиночество и работа в поликлинике».
Каждый звук этой фразы отзывался во мне новой волной боли. Да, именно так всё и выглядело со стороны. У Демьяна была законная жена, сын, богатство. У меня - статус брошенки и матери-одиночки, небольшая двухкомнатная квартира, работа, отнимающая все силы, мама и дочь, которую я видела урывками.

Я вышла на своей остановке, и холодный осенний ветер с дождём больно хлестнул мне по лицу. Поднявшись на свой этаж, я на секунду замерла у двери, собираясь с силами, с духом.

Затем вставила ключ в замок. Не хочу расстраивать мамочку. Каким-то образом я должна не показывать ей своего состояния.

Из квартиры пахло вкусной едой: гречневой кашей и жареным мясом. Моя мама очень хорошо готовит. И всегда старается накормить меня повкуснее, видя, как я много работаю, худею и очень часто волнуюсь.

Уже в коридоре я услышала детский неразборчивый крик. Соня довольно визжала, чем-то ударяя по полу. Но, увидев меня, поднялась и побежала ко мне, неуверенно перебирая ножками.

Вид дочери всегда действовал на меня как бальзам. Я присела на корточки, широко раскрыв объятия, и дочка врезалась в меня, уткнувшись личиком в шею.

Я закрыла глаза, вдыхая этот родной запах, чувствуя, как маленькие ручки доверчиво обвивают мою шею, но шаловливые пальчики очень быстро поднялись вверх и принялись хозяйничать в моих волосах, пытаясь сорвать заколку.

- Как день прошёл, Уль? - из кухни вышла моя мама, вытирая руки о фартук. Её доброе, умное лицо, испещрённое морщинами, выражало усталость, но при виде меня и внучки оно озарилось улыбкой.

- Всё нормально, мам. Судя по сумасшедшим ароматам, ты сегодня готовила? - я поцеловала дочь в макушку и поднялась, всё ещё не выпуская Соню из объятий. Присела на диване. Девочка устроилась у меня на бедре, положив голову на плечо.

- София в обед долго спала. Поэтому я успела с ужином. Да и тебя хотела разгрузить. Ты всегда так много работаешь по дому.