Дочь от бывшего. Любовь не лечится

= 16 =

Ульяна

Вот уж кого я не была готова увидеть возле поликлиники, так это Демьяна Егорова. Сначала даже глазам своим не поверила. Я не видела его два года. И думала, что больше никогда не увижу. Ведь у него своя счастливая семья с любимой женой и наследником. Видеть предательницу ему и в голову не взбредёт.

А тут… он. Собственной персоной.

Сначала решила, что он привёл в поликлинику своего сына. Ему уж точно нет дела до меня. Но, когда он перегородил мне путь и сказал то, что сказал, я поняла, что Демьян пожаловал именно ко мне.

- Ульяна, давай поговорим как взрослые люди. Это и правда важно.

- Я спешу на работу, Демьян.

- До начала рабочего дня ещё полчаса.

- И я не намерена тратить своё свободное личное время на разговоры с тобой. Мне нужно ещё переодеться в рабочий халат и выпить кофе, - я старалась не смотреть на него. Слишком больно.

Демьян кажется таким родным и чужим одновременно. Ничуть не изменился за прошедшие два года. Такой, каким я его всегда помнила.

Те же густые тёмные волосы, в которые я так любила перебирать пальцами.

Такие же полные губы, которые так часто целовала.

И его глаза… Глаза, которые в прошлом обожгли меня сжигающей ненавистью и презрением.

- Ульяна, я виделся с Игорем. Он много чего рассказал.

- Мне нет дела до того, что тебе говорят Игорь, Ваня, Петя или Саня. У тебя своя жизнь, а у меня - своя. Отдельная от твоей. Ясно тебе?

- Ульяна, я понимаю, что ты злишься на меня но я…

- Злюсь! - резко обрываю его, - нет, Демьян, это не злость. Это банальное нежелание ни видеть тебя, ни слышать. У меня нет к тебе никаких эмоций. Перегорело. Переболело.

- Игорь сказал, что между тобой и им… что у вас никогда ничего не было, - Демьян словно не слышал меня, продолжал гнуть свою линию.

- Демьян, прошли те времена, когда я желала оправдываться перед тобой. С кем у меня что есть или не есть - тебя не касается.

- София моя дочь? Я ведь не знал, что ты родила ребёнка. Недавно… мне об этом сказали.

В ушах зазвенело. Моё сердце, которое только что отчаянно колотилось от ярости и старой боли, теперь замерло, превратившись в тяжёлый, холодный камень где-то в районе желудка.

София. Он произнёс её имя. Он осмелился произнести имя моего ребёнка.

Я понимаю, что рассказать ему мог только Игорь. Вряд ли Катя стала бы говорить о таком. Она не должна быть заинтересована, чтобы давать такую информацию мужу. Впрочем, эта стерва ещё та продуманная гадина.

Неизвестно, что там вертится у неё в голове, что она задумала. Предугадать её действия невозможно. Именно поэтому слова Игоря меня так обеспокоили. Я теперь так сильно тревожусь о Сонечке.

- Я не намерена говорить с тобой о моей дочери, Демьян, - резко отрезаю, делая от него шаг назад, - если ты немедленно не оставишь меня в покое, я позову охранника, дежурившего у входа в поликлинику.

- Серьёзно, Ульяна? Знаешь, а раньше ты не была такой резкой и колючей.

- А я не люблю распинаться перед тем, который меня предал, унизил и выставил прочь из дома, словно бездомную собаку. Я ничего не забыла, Демьян. Ты прогнал меня. Я ушла. Какого чёрта ты снова замелькал на горизонте? У тебя есть сын, - сказала я, методично выстраивая между нами стену из слов, - у тебя есть законная жена, красивый дом и счастливая жизнь, в которой нет места для меня. Оставь и мою жизнь в покое. У тебя нет никаких прав приходить ко мне и задавать вопросы.

- Прав? - прохрипел и схватил меня за локоть, его пальцы обожгли кожу через ткань пальто, - если это мой ребёнок, у меня есть все права! Отец имеет право знать о существовании своего ребёнка!

Я резко дёрнула руку, освобождаясь из его хватки.

- Не трогай меня. И не говори о правах. Ты лишил себя всех прав два года назад, когда поверил первому же грязному намёку и вышвырнул меня из своей жизни, как отработанный материал. Ты не пытался выяснить, ты не хотел слушать. Ты просто… вынес приговор. И теперь он в силе. Живи с ним.

Я сделала шаг, чтобы обойти его, но он снова преградил мне путь, отчаяние на его лице теперь смешалось с упрямством.

- Сейчас… сейчас всё иначе. Я должен знать правду.

- Ты ничего не должен. Мне - так точно. А что касается Софии…, - я сделала паузу, глотая комок в горле, заставляя себя говорить твёрдо, отчеканивая каждое слово, - у Софии есть мама. Есть любящая её бабушка. Её мир полон и целостен. В нём нет дыры в форме отца, который однажды мог появиться и так же легко исчезнуть.

- Ульяночка, какие-то проблемы? - я вздрогнула от знакомого противного мужского голоса. Крепкая рука легла мне на талию. Эрнест Сергеевич словно подкрался ко мне.

Вижу, как взгляд Демьяна устремился к ручище Зайкова, которую тот слишком властно расположил на моей талии.

В этот момент понимаю, что мне совершенно всё равно, что там подумает обо мне Демьян. Вряд ли этому мужчине удастся окунуть меня в большую грязь, чем он уже это сделал два года назад.