Дочь от бывшего. Заслужи нас

18

«Возьми трубку, возьми трубку, будь же человеком», – молю я мысленно. И мне везет, четвертый гудок прерывается чужим голосом.

В чем мне не везет, так это в том, что голос женский, не Женин, и голос этот я слышала не так давно вживую.

– Алло? Кто это? Говорите! – произносит Кристина Георгиевна, мать Жени.

К счастью, не его супруга, я отчего–то на панике совсем растеряла способность логически мыслить, раз позвонила предавшему меня женатику.

Собственно, я вообще, кажется, не рассчитывала на то, что кто–то возьмет трубку, так как сейчас я молчу, у меня перехватывает дыхание, мне сложно говорить. Но вместо того, чтобы сбросить телефонный звонок, образумиться, прийти в себя, а не совершать очередной опрометчивый поступок, я решаю, что нужно поговорить с матерью Жени.

– Кристина Георгиевна, это Алена, – выдавливаю я из себя.

В трубке повисает молчание. Мне бы хотя бы сейчас одуматься, бросить трубку, но нет, я не делаю этого и теперь.

– Чего тебе? – отвечают мне наконец.

– Мне, эм, мне нужно срочно поговорить с Женей. Это очень важно, - произношу скороговоркой, а потом уже спокойнее добавляю. – Жизненно важно.

– Алена, – женщина тяжело вздыхает, – ты же умная девочка, должна понимать, когда тебе дают от ворот поворот. Женя для тебя недоступен, я ведь дала это понять при нашей встрече, разве нет?

– Кристина Георгиевна, пожалуйста, дело не в нас с ним, я в больнице. Мне нужна помощь, его помощь. Деньги на лекарство, очень срочно!

Но мать Евгения лишь надменно фыркает. Этот противный звук наполнен презрением.

– В больнице? Какие ещё лекарства? И причем тут Женя? Ты склонна к драматизму, Алена, твоя речь похожа на попытку непродуманной манипуляции. Должно быть стыдно прибегать к столь дешевым трюкам.

Я чувствую, как по моим щекам текут слёзы от слов Кристины Георгиевны, но мой голос, наоборот, на удивление становится твёрже.

– Это не трюк. Я беремена от вашего сына, у меня угроза выкидыша. Нужен дорогой препарат, а у меня нет на него денег. Передайте ему это, пожалуйста, пусть перезвонит.

На другом конце снова молчание. Но на этот раз оно немного другого качества, оно шокированное.

– Ты беременна? – Кристина Георгиевна произносит это слово так, будто это ругательство. – И после расставания, – она резко обрывает свою фразу, а потом продолжает с еще большей горячностью. – Да кто тебе поверит? Мало ли с кем ты успела побывать.

– Кристина Георгиевна! – я почти кричу, сжимая телефон так, что костяшки пальцев белеют. – У меня нет времени на это все! Либо Женя помогает, либо нет.

Я слышу, как мать Евгения тяжело дышит в трубку, ее внутренняя борьба очевидна для меня даже на расстоянии. Но побеждает не ее светлая сторона, если таковая вообще у нее есть.

Связь прерывается, или кто–то ее прерывает, что вернее.

Я опускаю руку с телефоном. Всё мое тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. Еще одно унижение, а ведь я обещала себе больше не унижаться. И все зря.

Я закрываю глаза, кладу руку на живот и пытаюсь глубоко дышать.

– Держись, – шепчу я куда–то в пустоту, – только держись, мамочка решит проблему.

«А ведь у меня есть немного скопленного, я же на переезд почти не тратилась, – осеняет меня. – И зачем только звонила? Вот уж точно мой мозг полностью отключился от нервов».