Дочь от бывшего. Заслужи нас

28

Алена

Утро начинается с объятий с теплым комочком, уткнувшимся мне в бок. Мы с Алисой снова спали вместе, никак не разбежимся по разным кроватям, ни я, ни она психологически не готовы к этому. Нежно глажу по голове мою пятилетнюю дочь, она еще спит, дыхание ровное, спокойное, а моё сердце, как всегда, сжимается от любви к ней.

Но нужно вставать.

– Просыпайся, солнышко, прабабушка уже наверняка сварила кашу. Она, в отличие от нас, не спит так долго.

– Хорошо, мамочка, – сонно отвечает моя дочь и открывает глазки.

Я угадала, моя бабушка, прабабушка Алисы, уже хозяйничает на кухне. До нас доносится запах овсянки и свежезаваренного чая, стоит нам выйти в коридор. Неизменная стабильная картина моего хрупкого мира, всегда успокаиваюсь, когда вижу бабушку.

– Проходите, завтракайте, девочки, а я на рынок схожу, – говорит бабушка, повязывая платок на голову. – Свежих овощей возьму, зелень, может, еще что по мелочи.

– Нам с тобой сходить? Опять будешь тяжести таскать, – тут же предлагаю я.

– Не нужно, справлюсь. Ты лучше с дочерью погуляй, солнце за окном, и ты обещала ей сквер еще на прошлой неделе, а вы не дошли, – отказывается бабушка.

– Да! Сквер! – радостно кричит Алиса, ей там очень нравится детская площадка, плюс в самом сквере полно места, чтобы побегать, а, может, и белочку встретить.

– Хорошо, тогда я немного поработаю и пойдем, – соглашаюсь я.

Бабушка едва заметно поджимает губы на это мое заявление, но ничего не говорит, знает, что моя работа нас кормит.

В итоге после завтрака я работаю, а Алиса рисует за столом.

– Мам, – заговаривает она вдруг, – а мы папе совсем не нужны, да? Я его никогда не видела, бабушку и тетю вижу, а его нет. А ты говоришь, что он у меня точно есть, но непонятно, где он тогда.

У меня перехватывает дыхание от вопроса дочери. Вот что я ей должна сказать?

– Он, конечно, есть, милая, просто он, – замолкаю, – потерялся? – полуспрашиваю я, понимая, как по–дурацки это звучит.

Но, к счастью, пятилетнее дитя удовлетворяется ответом, а вот что я буду делать, когда она подрастет – неизвестно.

– Значит, найдется, – кивает уверенно Алиса и возвращается к своему рисованию.

У меня полностью сбивается рабочий настрой после этого короткого разговора, и, к радости Алисы, мы бросаем все и собираемся на прогулку, правда, сначала заходим в магазин.

Сквер полон людей, воскресенье все–таки. Алиса носится, как угорелая, я едва успеваю за ней следить. Но вот она убегает совсем далеко, я в тревоге мчусь следом, а дочь резко сворачивает с травки на дорожку и на полном ходу врезается в высокого мужчину, выходящего из–за угла.

«Нет», – мысленно восклицаю я, когда вижу, как Алиса чуть не падает. Я бросаюсь вперёд, пакет с продуктами и сумочка болтаются у меня в руках.

И тут раздается голос, который я не слышала вот уже шесть лет, но который часто являлся в мои сны:

– Малышка, ты потерялась? – говорит он.

– Нет, я убежала, мама догонит, она всегда догоняет, – весело смеясь, сообщает моя Алиса.

Нужно еще раз провести с ней беседу на тему разговоров с посторонними.

А мужчина тем временем присаживается перед Алисой на корточки. Я вижу его профиль, и понимаю, что мне не показалось, что голос мне знаком.

– Алиса! – наконец подбегаю вплотную. – Нельзя так! Простите, пожалуйста! – чащу я, все еще надеясь на то, что все это чудовищное совпадение, но замолкаю на полуслове.

Я поднимаю взгляд на прохожего и встречаюсь с ним глазами. И тут как по щелчку пальцев исчезает весь посторонний шум, остаётся только он и я.

– Женя? – шепчу в неверии.

Это не может быть правдой, я специально уехала, чтобы между нами никогда не состоялась эта сцена.

– Женя, – подтверждает он и поднимается на ноги. – Вот мы и встретились, милая, теперь ты от меня никуда не денешься, за все ответишь.

Эти слова встают между нами, как приговор. В глазах Жени жгучая ненависть ко мне и такая же, как у меня, затаенная боль. Но за что? Ему–то за что меня ненавидеть? Это я должна так реагировать! Он должен отвечать мне за все, не я!