Доктор-попаданка. Подняться с низов

Глава 4. Заговор...

…Это же я. Только в глубокой молодости! По крайней мере, очень на себя похожа. Только худая — какой никогда не была. Измождённая, синяки под глазами… Но лицо милое, какое-то аристократичное, что ли. Мечта моей прошлой жизни…

Да, я вечно страдала под гнётом лишних десяти кило. Их так и не удалось согнать, хотя я честно боролась с ними при помощи диет и прочего. Наверное, ночные смены с перекусами ломали мне всё на свете...

— Налюбовалась? — бросила насмешливо Даша. — А теперь давай собираться, раз уж встали ни свет ни заря...

По пятницам (то есть в пятый день недели по местному обычаю) обязанностью Ани была уборка на втором этаже главного терапевтического корпуса.

Когда я пришла туда со своим рабочим инвентарём, моему взгляду предстала унылая картина. Унылая — с моей точки зрения, потому что и в коридорах, и в палатах было полно народу.

Меня стойко игнорировали.

Хотя нет, вру. Несколько дам в приталенных платьях с пышными юбками смерили меня презрительными взглядами.

Господи, кажется, здесь ещё жива аристократия! Добро пожаловать в дореволюционный мир!

В коридорах сейчас убираться было невозможно: при таком столпотворении (утро, наверное) это было бесполезно. Поэтому я вошла в одну из палат.

Вошла — и замерла, когда на меня флегматично уставились четыре пары мужских глаз. Один даже улыбнулся — беззубый, плешивый и небритый дядька хриплым голосом воскликнул:

— О, санитарочка! Молоденькая, симпатичная! Тощая, конечно, но и то хлеб!

Блин… Меня хотят сожрать?

Наверное, этот действительно хотел.

Давно я не ловила на себе похотливых взглядов. В мою бытность на Земле — лет десять точно. Я ведь перешла сюда, когда мне стукнуло сорок. А Аньке сейчас не больше двадцати...

Я даже здороваться не стала. Кислая мина — и вперёд. Быстрее закончу, быстрее уйду.

Но когда приблизилась к крайней кровати, на которой лежал на вид равнодушный пациент, мне немилосердно задрали юбку, и грубая, шершавая лапища сжала мою ягодицу.

Я взвизгнула, отпрыгнула в сторону и со всей дури врезала наглецу по лицу. Правда, только потом обнаружила, что у него переломы на ногах и на одной руке. И лежит он, как изломанная кукла. От моего удара он застонал: кажется, я разбила ему губу. Но… какого чёрта он полез лапать меня своей последней работоспособной конечностью?

В палате повисла гнетущая и удивлённая тишина, пока наконец небритый дядька не нарушил её своим насмешливым возгласом:

— Ого! А девица-то — огонь! Я эту кобылу сразу объезжу, как только выздоровею!

Меня начало колотить от злости и отвращения. Захотелось плеснуть на этот сброд воды из ведра, но в этот момент в палату вошла одна из медсестёр и властным голосом проревела:

— Что здесь происходит?!

Я обернулась — растрёпанная, красная, тяжело дышащая. А самый спокойный пациент из угла противным, самодовольным тоном бросил:

— Санитарка только что ударила Асмадея Панфилова по лицу. Кажется, губу ему разбила. Что-то персонал у вас никуда не годный. А если мы коллективную жалобу напишем?

Я неверяще взглянула на этого бессовестного лжеца, умолчавшего об истинной причине моего поведения. С виду — обычный парень, вроде нормальный… но уже такой подлец. Господи, куда я попала?

Конечно, за годы работы на Земле я сталкивалась и не с такими пациентами. Болеют ведь не только белые и пушистые. Эгоисты, самодуры и в принципе бессовестные люди болеют не реже. Но сейчас складывалось впечатление, что нормальных вокруг просто нет. Разве что Даша… пока.

Медсестра — крупная, так сказать, ширококостная женщина, отчаянно напоминавшая Нонну Мордюкову, — посмотрела на меня взглядом, обещающим скорую расправу.

— Анька, немедленно за мной!

Блин. Она меня знает! Возможно, репутация бывшей хозяйки тела и здесь меня дико подведёт…

Идти вслед за «Нонной» не хотелось. Но пришлось. Уходя, я бросила мрачный взгляд на подставивших меня мужчин и вышла в коридор. Медсестра тут же обернулась и посмотрела на меня с откровенным злорадством.

— Ну вот ты и попалась! Думаю, можешь сразу идти и собирать свои вещички…

И в этот момент я поняла, что меня — то есть Аньку — крупно надули. Всё это было подстроено. Скорее всего, этой гадиной. Она знала, где мне сегодня работать, и нашла повод меня изгнать.

Накатила такая злость, что я готова была ей и патлы повыдёргивать, но… как я уже говорила, самоконтроль всегда был моей сильной стороной. Я не собиралась сдаваться просто так.

— Замечательно! — бросила ехидно. — Но сперва я схожу к главврачу больницы и пожалуюсь на сексуальные домогательства!

Лицо медсестры вытянулось, но она быстро совладала с собой.

— Да никто тебе не поверит! — бросила она насмешливо, переплетая могучие руки на груди. — Все прекрасно знают, что ты потаскушка. Они скорее поверят, что ты первая предложила себя пациенту, а когда он отказался — отомстила ему ударом по лицу!

Может, ударить её по-настоящему? Если меня действительно выгонят, то хотя бы заслуженной местью наслажусь? Но я сдержалась. У меня есть шанс победить. Не знаю как, но я это сделаю!

Смерив женщину презрительным взглядом, я рванула прочь и пулей вылетела из терапевтического отделения. Нужно найти главврача. Или кто тут у них главный? Немедленно! Знать бы только, где его искать и кто он таков…

***

Я смотрела… на своего недавнего «ругателя» — и не могла поверить, что фортуна может поворачиваться к человеку такой большой задницей. Да, главным в этом медицинском заведении на сегодняшний момент считался именно он — Роман Михайлович Гаврилов. Тот, кто ненавидел Аньку больше остальных.

Я пропала! Теперь мне точно не спастись…

Молодой человек рассматривал меня неприязненно и с прищуром, отчего у меня начал дергаться глаз.

— Я вас слушаю, — недовольно бросил он, сцепляя пальцы в замок. — Или вы ворвались ко мне лишь красноречиво помолчать?

Я очнулась и опустила глаза в пол. Думай, голова, думай! Ты должна придумать, как выкрутиться!