Доктор-попаданка. Подняться с низов

Глава 13. Общежитие...

Я снова была в кабинете Романа Михайловича в этот же день вечером. Стояла и смотрела на него любопытным взглядом.

Опять отругает? Снова будет упрекать? Но Роман Михайлович был сегодня гораздо более тих, чем всегда. Что удивительно. Я уже так привыкла к его язвительности, что стало как-то даже не по себе.

Шучу, конечно. Хотелось бы, чтобы меня и вовсе перестали упрекать. Может быть, именно сейчас для меня начнётся новая жизнь…

Но я жестоко ошиблась — без лекции из его кабинета всё-таки не ушла.

— Итак, Анна, могу сказать, что вам крупно повезло, — начал он, откидываясь на спинку кресла. — Очень повезло, что профессор Уваров, лучший друг вашего отца, оценил ваши способности. У меня только один вопрос: почему вы скрывали их раньше?

Посмотрел мне в глаза пытливо, с каким-то недоверием, что ли. Я пожала плечами.

— У меня нет привычки хвастаться и говорить на каждом углу о том, что я чем-то там обладаю. Кажется, это не скромно…

Роман Михайлович недовольно поджал губы.

— Что ж, пусть будет так. Однако, по просьбе профессора, а он очень-очень просил за вас, я найду для вас место в этом отделении. Если вы хорошо покажете себя на курсах, принесёте хорошие отзывы, оценки и прочее, если не будете лениться и устраивать проблемы… — он посмотрел на меня многозначительно, — я дам вам место хирургической медсестры…

Молодой человек замолчал, ожидая, наверное, что я сейчас в ноги ему упаду и буду плакать от счастья. Но я снова пожала плечами.

— Как вам угодно, — ответила холодно. — Спасибо за проявленное внимание.

Голос мой, конечно, выдал раздражение. Ещё бы! Кажется, уже давно пора увидеть, что Анна Кротова изменилась, что она уже не половая тряпка, об которую так удобно вытирать ноги. Неужели он не может проявить хоть немного уважения? Или его предубеждение никогда не закончится?

Наверное, Роман Михайлович заметил моё недовольство, из-за чего помрачнел. Прохладным тоном он ответил:

— Что ж, не смею вас задерживать. Всё необходимое для обучения вы можете найти у администратора нашего больничного комплекса. Курсы и общежитие, в котором вы будете жить, находятся буквально в соседнем здании. Будьте внимательны! Ещё раз предупреждаю: за вас поручился профессор Уваров. Да и я не стою в стороне. Любой ваш промах, любое замечание, и уж тем более любые похождения, — он подчеркнул последнее слово, — отразятся не только на вашей репутации отныне, но и на нашей. Если не хотите нас подставлять — ведите себя прилично!

Но вот опять. Всё-таки он сказал это!

— Я вас поняла с первого раза, — произнесла жёстко. — Похождений не будет.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и вышла из кабинета, тяжело дыша. Чувствовала, как всё внутри клокочет. И всё-таки этот молодой человек непробиваемо меня презирает. Да, я понимаю, что Аня могла что-то учудить. И учудила, похоже, очень серьезно. Но ведь уже пора об этом забыть, не так ли?

В Писании сказано: «Кто напоминает о проступках, тот удаляет друга». Да, с Романом Михайловичем мы не друзья, но это вечное напоминание о проступках, которое вообще не заканчивается, вызывает огромное желание просто с ним больше не встречаться. Он мне становится поперёк горла этот высокомерный красавчик.

Всё, забыли! Если захочу, с документом об образовании медсестры смогу получить работу в другом месте.

Эта мысль меня успокоила, и я широким шагом направилась искать администратора. Мне ещё нужно было получить форму и ключи от новой комнаты в женском общежитии…

***

Новенькая форма, отличающаяся от формы хирургического отделения только цветом, была тёмно-синей и мне очень понравилась. Ткань, конечно, грубоватая, пошив довольно бесформенный, но пахла она новой жизнью или чем-то подобным… не могу объяснить. И я чувствовала радость.

Собрав свой нехитрый скарб и держа в руках форму, я направилась в общежитие. Четырёхэтажное здание встретило меня некрашеными окнами и потёртой деревянной дверью. Да уж, здесь отчаянно не хватало ремонта.

Поднялась по широкой лестнице на третий этаж. Именно там жили будущие медсестры. Нашла комнату под номером четырнадцать, постучала и, услышав разрешение, вошла.

Комната оказалась просторной, но обставленной скромно и утилитарно. По углам стояли четыре деревянные кровати, покрытые грубыми серыми одеялами. Возле каждой — небольшой шкафчик и табурет, а посередине находился длинный стол, за которым явно учились и ели. На стенах было пусто (в смысле, без украшений), только старые гвозди, на которых висели полотенца да чепцы, привлекали взгляд. Окно с тяжёлыми занавесками пропускало мало света, поэтому внутри царил полумрак.

Три девушки, сидевшие у стола, одновременно подняли на меня глаза. Их взгляды были холодными, недоверчивыми. Лица замкнутые, губы поджаты. Я сразу ощутила их отторжение, словно они заранее знали обо мне что-то плохое.

— Это ещё кто? — буркнула невысокая, черноволосая, с круглым лицом девица. — Нам никто ничего не говорил о новенькой!

— Верно, — подхватила вторая, сухощавая шатенка с тонкими губами и колким прищуром. — Набор на курсы закончился ещё неделю назад. Откуда она взялась?

Третья, самая старшая на вид, с пышными светлыми волосами, скрученными в тяжёлый узел, усмехнулась, глядя на меня снизу вверх. — Эй, может ты комнатой ошиблась? Мы и так втроём едва помещаемся.

— Нет, не ошиблась, - ответила я максимально бесстрастно. – Меня направили в комнату под номером четырнадцать. Ошибки нет.

Они переглянулись с такими физиономиями, будто только что наелись незрелых помидоров, и я почувствовала, что снова становлюсь объектом чужого презрения. Ну вот как такое вообще возможно? Куда ни плюнь, везде гонят! У них тут эпидемия высокомерия, что ли???

Вдруг шатенка сощурилась, рассматривая меня внимательнее, её лицо изменилось, вытянулось, будто она узнала обо мне нечто новое.

— Это же Кротова! — ошеломлённо воскликнула она. — Да-да, та самая!