Долина смертных теней 2: Последний рыцарь

Стволы и пули

Самое любимое на свете место для Ольги – ну, после их с Артуром уютного дома – «большой рынок». Сюда стекаются лучшие товары изо всех уголков Запределья, и если чего-то тут купить нельзя – то нельзя купить нигде. Любая, самая деликатесная еда, самые-самые дорогие предметы роскоши и наиболее ценное имущество, какое только вообще бывает – все это есть на «большом рынке», который является, как это следует из бесхитростного названия, самым большим рынком из известных.

Потому бродить по рынку и рассматривать товары – занятие очень интересное, и вдобавок – очень, очень приятное.

Таким приятным его делает мысль, что Ольга может купить на этом рынке абсолютно любой товар, среди всех этих сокровищ нет ничего, что ей не по карману. Правда, немного досадно, что купить можно что угодно – но только что-то одно, скорей всего, потому что пока Ольга и Артур еще не так богаты, как ей того хотелось бы.

Так что пока они тут больше как зрители: зачастую здесь Ольга покупает всякие деликатесы. Пусть к сердцу мужчины лежит через желудок, это ни для кого не секрет, и хотя она давно туда добралась – ей все равно нравится радовать Артура вкусными блюдами, ну и себя заодно. Действительно, а для чего еще нужно богатство? Чтобы ни в чем себе не отказывать.

Однако на этот раз их визит на «большой рынок» имеет определенные цели, выходящие за рамки гастрономических: сталкерские рейды – это не только баснословные доходы, периодически еще и немалые расходы случаются. Снаряжение не вечное и стоит патронов, экипировку тоже надо обновлять, а кроме того, нет предела совершенству. Как говорили в древнем фильме, есть три вещи, от которых никуда не деться: смерть, налоги и желание иметь более мощное оружие.

Что такое или кто такие «налоги», Ольга не знает: спросила как-то у Артура, но толкового ответа не получила.

- Скажем так, вместе с чудесами погибшего мира кануло в прошлое и многое такое, чего лучше бы вообще не существовало никогда. Налоги как раз из второй категории.

Ольга не стала настаивать на более точном ответе: если Артур не хочет говорить, значит, эти «налоги» - действительно что-то настолько жуткое, а раз так, то и вправду лучше не знать.

А вот со смертью и оружием все гораздо проще: смерть, конечно же, неизбежна, но хорошее оружие помогает встречу с ней отсрочить. И потому Ольга никогда не упускает возможность обзавестись чем-то, что поможет ей и Артуру в рейдах, или заменить уже имеющееся улучшенным вариантом.

Вторая цель визита – продать добытый в последнем рейде «дикий» мед и купить пасечный.

Парадоксально, но «дикий» мед стоит дороже пасечного. Пасека есть только в Центре, одна-единственная на все Запределье, и производимый на ней мед очень и очень дорог. Каким-то чудом сохраненные в былые времена пчелы живут в крупном здании, фантастически хорошо утепленном и обогреваемом. По сути, единственное место, где можно узнать, каким было «лето» сто лет назад. В нем отличное освещение, электропитание из разнесенных ветрогенераторов, резервный блок питания из сотен аккумуляторных батарей и целая бригада техников и электриков, которая дежурит круглые сутки, не считая собственно пчеловодов. Но даже не это – причина дороговизны меда, а тот факт, что огромное внутреннее пространство занято не гидропонными фермами, а цветами для пчел. Вернее, пасечники все делают грамотно, значительная доля цветов – гречиха и некоторые другие культуры, также пригодные для производства пищи. Однако в целом пасека производит продовольствия гораздо меньше, чем гидропонная ферма равного объема, и как раз поэтому мед по стоимости опережает практически все остальные продукты питания и проигрывает лишь самым дорогим деликатесам на свете – сгущенному молоку и консервированным вареньям. Просто потому, что сгущенка и варенье не производятся, добывают их только сталкеры, и существующие запасы – ресурс невосполнимый. Никто в здравом уме не потратил бы много килограммов ценных, полных витаминами яблок на пару банок варенья, а даже если бы и нашелся идиот – без сахара варенье не сготовить, а сам сахар – продукт еще более редкий, нежели сгущенка, и тоже очень дорогой.

Однако дикий мед по стоимости почти равен сгущенке и крепко опережает пасечный – и это при том, что на вкус он не так хорош. Пасечники все делают по науке, их пчелы носят нектар только с «правильных» цветов, их мед имеет несколько разных, но вполне определенных вкусов. Дикие же пчелы таскают нектар откуда придется, и очень часто – с растений, не способствующих высоким вкусовым качествам меда.

Этот парадокс Ольге объяснил Артур.

- Понимаешь, Оль, на то есть две причины. Во-первых, тяга к натуральному, так сказать. Применительно к продуктам питания натуральное лучше искусственного, особенно если речь о меде: искусственный мед, на самом деле, был не медом вовсе.

- А пасечный мед – не натуральный? Его такие же пчелы производят.

- Верно, но речь о стереотипе, который оказался настолько живучим, что пережил Три Несчастья. Однако он тут почти не при делах – все дело во второй причине. Пасечный мед – вот он, на рынке, в наличии почти всегда. Есть патроны – идешь и покупаешь, так любой может. А «дикий» - он не производится, а добывается, и часто очень дорогой ценой. Его мало.

Ольга хмыкнула:

- Так ты ничего не объяснил, Артур, только иначе сформулировал парадокс. Дикий мед ценится дороже, потому что его мало? Он же хуже! Ну сам скажи, тебе лично какой мед нравится больше?

Пустынник печально вздохнул.

- Дикий мед покупают не ради вкуса, а потому, что он был добыт с огромным риском и жертвами. Пасечный мед не имеет, образно выражаясь, привкуса человеческой крови.

- Артур, ты сам понял, что сказал? – укоризненно посмотрела на него Ольга. – Или, может, это просто я тупая, раз никак не допру, где тут взаимосвязь?

- Нет, просто ты нормальная, а есть в мире вещи, которые нормальным, психически здоровым людям понять трудно. Видишь ли, человек страшится небытия и пытается конечность своего существования компенсировать важностью собственной персоны. Некоторым нравится есть то, что было добыто с риском и жертвами, они чувствуют себя важнее и значимее, если кто-то погиб, добывая ложку меда в их чашке.