Дракон и Пышка. Игра в прятки

Глава 4. Помощница кухарки

Дани старалась не бежать, но день подходил к концу, а для осуществления ее плана следовало поторопиться. Она собиралась спрятаться, но так, чтобы быть в курсе событий, происходящих во дворце. А вдруг принц крови, королевский бастард, все–таки умрет? Она оставила его в беспомощном состоянии, и только боги ведают, каков будет дальнейший путь славного полководца: останется с живыми или отправится на небеса. Если расследуют и найдут, кто совершил преступление, то ее, как пить дать, повесят за содеянное. Жизнь кончена!

«А если не умрет?» – Даниэлла закусила губу. Вроде бы и радоваться надо, что она не стала убийцей, но в то же время нет человека ужаснее того, кто одержим жаждой мести. А Мадей, с его рвением найти ее и наказать, будет пострашнее самой смерти. Как ни крути, но прежней жизни богатой наследницы и счастливой невесты уже не будет.

В голове крутилась картинка борьбы с неодетым мужчиной. Она до сих пор кожей чувствовала его горячие руки на своем теле. Словно наяву слышала тяжелое дыхание, когда генерал вдруг решил, что она преподнесена ему в качестве подарка для утех. Да, ударила и еще не раз ударила бы, если бы он попытался взять ее силой. Даже несмотря на то, что неизбежно оказалась бы в положении скрывающейся преступницы. «Честь превыше всего». Таков девиз древнего рода Милрон, а она – верная его дочь.

Как же вовремя Дани заметила амулет, меняющий лики! Удивительный артефакт принадлежал еще прадеду, который верой и правдой служил отчизне. О его подвигах в стане врага в семье рассказывалось шепотом, поскольку за некоторые из них недруги до сих пор грозились отомстить потомкам.

Хорошо, что, въезжая в город с родителями, она не дремала в карете, как матушка, иначе не услышала бы крики глашатаев. Они зачитывали списки обслуги, которая требуется на время сегодняшнего торжества и предстоящих праздников по случаю Новогодья. Вот способ, который поможет ей одновременно и спрятаться, и быть на виду. Понятное дело, что пришлым поручат исполнение черной работы, но хотя бы не придется врать и выкручиваться, когда ничейную служанку обнаружат и спросят, откуда она взялась. Хорошо если просто выкинут за ограду...

До хозяйственных дворов Даниэлла добралась, запыхавшись – именно там набирали прислугу. Дани волновалась, что опоздала, но, увидев толпу и горланящего человека, возвышающегося над людьми, прибавила ходу. Чиновник в королевской ливрее громко зачитывал написанное на измятой бумаге, а народ внимал, вздыхал и волновался в надежде заполучить хорошую работу.

– Уборщики ночных ваз и отхожих мест. Есть желающие? Шаг вперед.

Даниэлла ужаснулась, но охочие нашлись.

Втиснувшись в толпу, она намеренно прислушивалась к разговорам людей, желая понять, прислугу набирают все еще для чествования героев битвы при Кундалехе или уже на похороны генерала, но имя бастарда никто не упоминал. Это обнадеживало.

– Чего толкаешься, толстуха? – неприятного вида мужчина, в сильно потрепанном кафтане, дыхнул на Дани перегаром. – Или согласна на любую работу?

Дочь герцога прекрасно знала, как сейчас выглядит, поэтому на обидные слова не оскорбилась. Молодая леди на картине в кабинете отца была невысокого роста, но отличалась пышными формами. Не лишенное приятности лицо венчал курносый нос. Губки бантиком, бровки домиком, но взгляд притягательный. То ли тому причиной были ярко–синие глаза, то ли светящийся в них ум. Ироничная улыбка как раз говорила о втором.

Дани не хотела менять себя сильно, поэтому некоторую схожесть с собой прежней оставила, только волосы заплела в косу, а не уложила привычно в высокую прическу, глаза сделала чуть потемнее, а возраст постарше. Кто захочет брать на работу неопытную служанку?

Сделав глупое лицо, она переспросила:

– Ась? А на кухню народ набрали? Я пироги хорошо пеку.

Это было правдой. Нянька любила поболтать с кухарками, а потому частенько, когда господ не было дома, брала с собой на кухню подопечную. Маленькая Дани с восторгом наблюдала, как замешивается сдобное тесто, и как из него получаются вкуснейшие пироги и булочки. Она была уверена, что смогла бы повторить любой рецепт герцогской кухарки, которую мечтали переманить и не раз предлагали за нее большие деньги. Ее стряпня была достойна желудков королей.

– Ишь чего захотела, – хохотнул дядька. – А кур и гусей ощипывать не желаешь? А рыбьи кишки убирать? А печи от сажи чистить?

– Хочу! – Дани вздернула нос.

– Тогда иди вон к тому сараю, – бородач мотнул головой. – Туда помощников по кухне повели.

Дочь герцога подцепила пухлыми пальцами полы плаща, основательно промокшие от грязного снега, и побежала. Куда угодно, лишь бы попасть во дворец. Работа на отшибе ее не устраивала. Юной Даниэлле хотелось видеть, как перекосится лицо жениха, когда он поймет, кого потерял. Любовь из сердца по мановению руки не уходит. Она оставляет там глубокую в рану. И о генерале Мадее душа все еще болела. Зашибла или не зашибла?

– Нет, на кухню уже набрали, – произнесла женщина в огромном чепце и добротной дохе на меху, смерив запыхавшуюся служанку усталым взглядом.

– На любую работу согласна, только возьмите, – взмолилась Дани, сложив замерзшие руки у лица в замок. – Я у герцога Милрон служила, тысячу и один рецепт его знаменитой кухарки знаю.

Знатное имя заставило женщину в чепце внимательнее посмотреть на служанку. От нее не скрылось, что одежка на курносой девушке не свойственная той, что носили герцогские слуги: юбка слишком длинна – подол волочился по земле, отчего отяжелел от воды, на ногах разбитые башмаки. Рыжие волосы заплетены в небрежную косу, а руки слишком нежны для работницы кухни.