Дракон, который (не) хочет жениться

6 глава

Когда карета подъезжает к воротам усадьбы Клэрвудов, навстречу им, кряхтя, выходит привратник Ант, кланяется и спешит открыть ворота как можно шире.

― Рад видеть вас, милорд! ― сипит он, не вынимая изо рта соломинку, которую вечно жует или иногда заменяет сухариком.

― Была почта, Ант? ― высовывается из окна кареты и привычно спрашивает Веладриан.

― Ни голубей, ни вихреконей ― целый день тишь да гладь! ― Сухопарый, жилистый привратник, похожий на старый, но прочный корень, щурится тот от лучей вечернего солнца, а глаза при этом так счастливо светятся, как будто он весь пронизан этим сиянием. Веладриан удовлетворенно смотрит на его седую не покрытую капюшоном голову. «Мой дом ― мои правила».

В этом доме нет накидочников, хотя другие лорды считают иначе. Просто здесь никто не использует это обидное прозвище. И никто не смущается своих прямых светлых или рыжих волос, как и слабой, почти незаметной магии. Веладриану так нравится и ему плевать, что об этом думает король ― с ним он не собирается обсуждать свои личные неписанные законы.

Почты не было ― тем лучше. Значит, на повестке дня у него только завтрашний отбор невест и никаких больше поручений, которые ему вдогонку мог придумать король. О, он бы многое отдал за то, чтобы вообще не появляться при дворе. Тихо жить в своей усадьбе, заниматься любимым делом, каждый день видеть простые лица, слушать, как неспешно журчит речь старика Анта, глядеть на его сгорбленную фигуру и неустанно повторять себе: «Я дома».

«Плох тот дракон, который не хочет…»

«Да, да, отец, я помню!» ― раздраженно думает Веладриан. Тот и после смерти не оставляет его в покое.

Он кивает Анту и дает знак Скору, чтобы тот продолжал путь. Карета, дрогнув, медленно едет по мощеной дороге.

Веладриан только сейчас вспоминает, что он не один. С ним эта беглянка-воровка и ее прицеп. Так что полностью расслабиться в ближайшее время не получится.

Не успевают они выйти из кареты, как к нему на всех парах бежит Вар. Свистки разных размеров и форм, мешочек с лакомствами для питомцев, заряженный магией кольт ― все это бряцает и позвякивает в такт его шагам. Его обычно суровое лицо с глубоким шрамом через бровь оживлено, как никогда. Рядом с ним на магических цепях бегут зверопсы.

― Хозяин, у нас приплод! ― сообщает он на ходу, даже забыв поздороваться и поклониться, как положено, а Веладриан вдыхает привычный запах дыма и мокрой собачьей шерсти. ― Зверопсята получились замечательными, как на подбор ― крепкие, сильные, а шерсть-то как блестит!

В его суровом взгляде проглядывает едва уловимая нежность, как бывает всегда, когда тот говорит о питомцах, за которыми приглядывает.

― Очень рад… ― начинает Веладриан и тут же замолкает, невольно обратив внимание, как дернулся Ози и как прижался к матери, пряча лицо, когда животные натянули цепи зверопсовода и предупреждающе зарычали, почуяв чужих.

Почему это должно его беспокоить? Этот сопляк и его мамаша… подумаешь, страшно кому-то стало. Зверопсы на крепких цепях, к тому же он и так уже сделал более чем ― не отдал этих несчастных под стражу, хотя должен был, как порядочный дракон. Да только понятие порядочности у него и короля немного разнится…

― Вар, уведи животных в вольер, ― строго приказывает он, видя, как огорченно вытянулось его обветренное лицо. ― Зверопсят я посмотрю чуть позже, ― смягчившись, добавляет он. ― У меня неотложные дела.

― Как скажете, милорд, ― кланяется тот. Мышцы на его руках вздуваются, когда тот уводит за собой рычащих, сверкающих рубиновыми глазами питомцев.

― За мной, ― приказывает Веладриан своим нежданным гостям. Он совсем не собирается утешать мальчишку и говорить, что зверопсы не опасны ― потому, что это неправда. И ему вовсе не нужно казаться благородным рыцарем в глазах женщины, которая ведет себя слишком легкомысленно. Разве нормальная мать потащит ребенка к людям, которые заранее к нему враждебно настроены?

Давя нарастающее раздражение, он на ходу стягивает латы и оставляет их прямо на полу в холле. Слышатся шаги. Перед ним появляется Руф. Как всегда весь подтянутый, аккуратный, с безупречной осанкой ― слуга, к которому просто невозможно придраться. Светлые волосы зачесаны набок, собраны в хвост и напомажены так, что, кажется, не шелохнутся даже при урагане. Лицо с четкими, почти геометрическими чертами. Нос с легкой горбинкой. Взгляд холодный, оценивающий, проницательный…

Веладриан по привычке немного сжимается внутри, ожидая услышать что-то вроде: «Не бегай, это дом, а не арена для зверопсов!» «Стой смирно, иначе все подумают, что у тебя чесотка!» «Не ковыряй в носу!» «Где твоя осанка? Никак крюк проглотил?»

Архивариус, заведующий всей документацией и безупречно выполняющий свою работу, почему-то взял на себя роль гувернера, хотя тетушка Глен заменила Веладриану мать, и ее вполне было достаточно. Веладриан, когда подрос и разобрался в сущности этого мерзавца, не скупился на ругательства в его сторону ― отец за это не наказывал, ведь со слугами можно по-всякому. Но Руф ни разу его не оскорбил в ответ. А жаль. Это стало бы веской причиной, чтобы выгнать его ― и дело с концом.

Насчет выгнать ― это несбыточные мечты. Клятвы нельзя нарушать, даже если даешь их умирающему человеку.

И даже если при этом тебе всего лишь семь.

Матушка, будучи при смерти, слезно просила и молила его оставить Руфа при себе, что бы ни случилось. Потому что, как она считала, тот будет служить верой и правдой их дому до конца.

Если нарушить клятву ― заболеешь. И это не просто суеверие, а чистая правда. Будешь хиреть и чахнуть, пока не умрешь, не дожив и до ста лет, не говоря уже о полных драконьих двухсот.

Это не прописано в Кодексе, но об этом знают все жители королевства Алмазного Когтя.

Веладриан совсем не хотел умереть раньше положенного, поэтому терпел неприятного слугу изо всех сил в надежде, что тот сам покинет усадьбу. Но тот, увы, никуда не торопился. Уже почти тридцать лет