Драконово семя. Обррручена..? Обречена!

Глава 1. Сквозь боль

- Я вижу, как вам тяжело, - сказал врач. - Но давайте говорить честно. Есть моменты, когда лекарства помогают не так, как хотелось бы. Это не ваша вина и не чей-то промах. Это предел тех инструментов, что у нас есть.

Я сидела напротив него и держалась за край стола так, чтобы пальцы не дрожали.

Он смотрел на меня на удивление внимательно, по-человечески, без этой выученной нейтральности, которой врачи в больницах обычно прикрывают беспомощность. Его слова легли на меня ровно, как чистая простыня на боль, и я лишь отрешенно кивнула. У меня не осталось сил спорить ни с кем, тем более с реальностью.

- Что мне делать? - спросила его тихо, удивляясь, что голос не сорвался.

Вздохнув, он повернулся к монитору своего компьютера. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре, будто по фортепиано, где каждая клавиша - шанс на облегчение. Затем рядом заурчал принтер и выдал листок, пахнущий теплом пластика и тонера. Где-то внутри знакомо кольнуло, предвещая вечерний приступ надвигающихся страданий.

Врач аккуратно пригладил листок ладонью, приписал что-то фиолетовым маркером и подвинул ко мне.

- Вот, - сказал он. - Я собрал для вас список техник, которые помогают некоторым людям легче переносить боль. Всё, что безопасно и помогает вам настраиваться... можно попробовать после консультации со специалистом. Это не лечение, а способ помочь телу и голове договориться.

Буквы на листе чуть дрожали от моего дыхания.

Самогипноз, аутогенная тренировка, гипноанальгезия, визуализация, прогрессивная мышечная релаксация, йога-нидра, дыхание 4-7-8, сканирование тела, майндфулнесс, работа с образами регуляторов, якорение спокойствия... Ниже было приписано от руки: «Если у вас есть свой язык смысла - медитации, трансерфинг, молитва, дневник намерения, - используйте его как опору. Это повысит шансы.»

Я задержала взгляд на последней строчке со знакомым словом «трансерфинг». Не потому что я верила в чудеса... а лишь потому, что он единственный не заставлял бороться. Там было не про спасение, а про выбор. Не просить, а разрешать. Не тянуть, а доверять...

А когда сил нет ни на молитву, ни на надежду, это ощущение особенно ценно.

То, что мир всё ещё можно настроить, как радио, и поймать волну, где жить чуть легче.

- А если… - спросила я, стараясь не сорвать голос, - если попробовать через трансерфинг? Я верю, что можно хотя бы на уровне восприятия уменьшить боль. Если правильно настроить слайд реальности.

Он посмотрел на окно, где отражалась лампа, и сказал устало:

- Попробуйте. Трансерфинг, мантры, гипноз... если это даёт вам опору, значит, работает. Наука всё равно ещё не догнала душу, - он развёл руками. - Иногда помогает не метод, а то, что человек наконец разрешает себе верить, будто перемена - не чудо, а вполне бытовая вещь.

Я вышла в коридор, где больничные лампы горели ровно, как чьи-то чужие и сильные линии жизни. Листок сложился вчетверо и лег в карман, будто талисман.

И мне остро захотелось, чтобы внутри тоже появилась такая же бумажка с гарантийной инструкцией: «Дыши. Верь. Просто сделай свой выбор.»

***

Вечер был по обыкновению выцветший, как старая фотография. Тихий, без запахов и цвета. Только часы тикают и лампа на тумбочке дышит янтарём, будто чьё-то тёплое сердце в темноте.

Я устало опустилась на край кровати и сидела так, просто глядя на свои тапочки.

Спустя минуту боль пришла снова. Без приглашения, наглая, как кошка, которая вломилась в чужой дом и требует внимание. Сначала появилось знакомое покалывание, потом давящий жар, будто кто-то ввинчивает в тело тугую спираль. Раньше я пыталась бороться: зажимала кулаки, стискивала зубы... тянулась за таблеткой, за надеждой, за чем угодно...

Но не сегодня.

Сегодня я просто прошептала ей:

- Ну привет, старая знакомая. Делай, что хочешь.

Я сказала это, и боль будто бы растерялась. Замерла, словно не ожидала, что с ней можно говорить спокойно. Обычно после ее появления я кидалась к аптечке или пряталась под одеяло, а теперь даже не пошевелилась. Просто сидела, чувствуя, как она ходит по телу кругами в ожидании испуга, и потихоньку теряет кураж.

Но я ничего не делала. Только сидела, смотрела на свои ладони и дышала.

Глубоко и размеренно....

Из прочитанного я помнила, что зацикленность на значимости чего-либо создает избыточный потенциал непонятных сил. В том числе и на боли. Поднимаешь значимость, и тебя выбрасывает на качелях обратно. Чем сильнее гонишь боль, тем громче она скребет дверь и лезет обратно.

Я вздохнула и расстелила коврик. Потом укуталась теплым пледом так, чтобы краешек закрывал стопы, и поставила стакан воды в кружок света на полу от лампы. На прозрачном дне дрожало маленькое солнце в игре отражений. Я прошептала в него, как в ухо миру:

- Я выбираю лёгкость, дыхание, ясность, - и сделала глоток воды.

Намерение сформулировала не как просьбу или приказ, а как утверждение, и проговорила его по-детски тихим шёпотом вживую:

- Я... выбираю коридор вариантов... где тело живёт здоровее и легче...

Потом легла, чувствуя, как плед и тишина окружают меня со всех сторон приятной тяжестью, и включила себе плейлист с самогипнозом.

В наушниках шёл приятный успокаивающий голос из ассорти-практик, где я сама себе проводник: «Отпускаю контроль… оставляю маятники снаружи… я всего лишь наблюдатель... Мысли приходят и уходят, как облака. Дыхание как волна. Телу можно делать вид, что спит. Сознанию - делать вид, что оно отдыхает...».

И, конечно, они тут же явились, эти вечные мои спутники, маятники эмоций. Страх глянул из-под кровати: «А если не сработает?» Другой засеменил по полу: «Это всё глупости». Третий был самым липким: «Вдруг станет хуже?»

Я слабо улыбнулась им, чувствуя, как по щекам катятся непрошеные слёзы, и прошептала:

- Можете остаться, но ведите себя тихо. Страх, ты можешь сидеть в углу. У меня сегодня другая игра... Сомнение, ты можешь жужжать, пока я дышу... Контроль, ты можешь стоять в коридоре и притворяться важным... - Формулы, как гладкие камешки, ложились под язык: - Позволяю себе быть спокойной...