Дракону в зубы не смотрят

ГЛАВА 8

Я округлила глаза до размеров тех самых блюдец, из которых кормят котов.

– Прошлые жены? – переспросила я, хватаясь за сердце. – У вашего папы были другие жены после вашей…хм… матери? И они вас били? Морили голодом? Заставляли спать на камнях?

– Не-а, – беззаботно отмахнулся Риан, и его уши снова стали вишневыми. – Не было такого. И никто нас не бил. И кормили нас всегда отлично. И спали мы на перинах пуховых. Но няням мы сказали, что нас обижали. Чтобы папа испугался и подумал, что мачеха – это зло. А мы что? Мы для его же блага!

Я моргнула. Потом еще раз. Потом закрыла глаза и досчитала до десяти. Когда открыла, мальчишки стояли на том же месте, чумазые, виноватые и невероятно гордые собой одновременно.

– То есть, – медленно проговорила я, стараясь не сорваться на крик, – вы специально оклеветали несчастных женщин, которой даже пальцем вас не тронули? Рассказали няням страшные истории про то, как вас истязали? И няни, надо полагать, сразу же донесли это вашему отцу?

– Ага, – кивнул Дин с таким видом, будто сообщал о великой победе. – В красках рассказали. Со слезами. Няни у нас артистичные, между прочим. Одна даже упала в обморок, когда рассказывала, как нас хлебом и водой морили. Красиво так упала, прямо на руки второй няне. Мы потом еще долго пародировали, как она падала и причитала.

– Постойте… – я задумалась с замиранием сердца. – А как это понять, «жены»? Их было много?

Лица мальчишек вытянулись.

– Не зна-аю, – протянул Дин, и в его голосе послышались нотки сомнения. – Мы их не считали…

– А где они? Что с ними стало? Кристиан же вдовец?! – мне стало любопытно.

– Они все умерли в родах. На нашем отце какое-то проклятие! – проболтался Тиан. А когда понял, что сказал, закрыл рот обеими руками.

– Ну, ты! – схватился за голову Риан.

– С тобой только в разведку ходить, – тяжко вздохнул Динар.

Я закрыла лицо руками. Сквозь пальцы просочился смех. Сначала тихий, потом все громче, а потом я хохотала уже в голос, сотрясая стены древнего склепа.

– Ох, мальчики, – выдохнула я, утирая слезы. – Вы гениальны. Честное слово, гениальны. Однако ваш отец вас насквозь видит!

– Видит, – вздохнул Риан. – Всегда видел. Мы еще ни разу ничего от него не утаили. Однажды хотели спрятать дневник с тайнами, так он его нашел за три минуты. Сказал, что от драконьего носа ничего не спрячешь.

– Даже наши тайные запасы сладостей находит, – поддакнул Тиан. – Мы их в разные места прячем, а он все равно чует. Говорит, запах шоколада за километры слышно.

– А однажды мы спрятались в лесу в заброшенной хижине, думали, никто не найдет, – добавил Дин. – А он прилетел через пять минут и сказал: «Мальчики, вы в моем любимом месте. Я тут в детстве часто пропадал. Здесь сыро и пахнет плесенью. Вылезайте». И мы вылезли. И он нас не ругал даже. Только сказал, что мы потревожили хранителя леса и чтобы мы больше туда не лазили. А вот здесь… в склепе. Не нашел. Вот так мы и узнали о магическом фоне.

– Понятно…

Я смотрела на эту троицу и понимала: да, с такими союзниками не пропадешь. Они хоть и мелкие, но хитрые, как лисы. И наивные, как котята. И любящие, как... как никто другой. Они на моей стороне. По-настоящему.

– Ладно, бойцы, – я поднялась, отряхнула крошки с брюк и отправила в рот последний кусочек пирожка. – Стратегия такая: я сижу здесь, тихо, как мышь под веником. Вы носите еду, воду и новости. И, ради всех драконьих богов и их многочисленных прабабушек, не спускайтесь больше в подвал! Уголь мне не нужен, я и так грязная, как черт знает кто. А вы мне нужны целыми, невредимыми и желательно без синяков и шишек. Договорились?

– Договорились! – хором ответили братья, и в их голосах звучала такая искренняя радость, будто я только что пообещала им гору сладостей, а не запретила лазить в опасные места.

И тут же, толкаясь и наступая друг другу на ноги, они полезли обниматься. Все сразу, со всех сторон. Чумазые руки обвили мою талию, шею, плечи. Три лохматых головы уткнулись кто в живот, кто в грудь, кто в бок. Пахло от них углем, пирожками, сыростью подземелий и каким-то особенным, ни с чем несравнимым запахом – детским счастьем, беззаветной преданностью и той самой драконьей теплотой, которая, оказывается, способна согреть даже в самом холодном и мрачном склепе.

Я обняла их в ответ, прижала к себе покрепче и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Не от горя. Отчего-то другого. От нежности, что ли.

– Ну, все, все, – пробормотала я, пытаясь высвободиться из этого тройного капкана любви. – Задушите же!

– Не задушим, – пообещал Дин, но объятий не ослабил.

– Ладно, – сказала я, наконец, высвобождаясь из объятий. – Бегите уже. А то хватятся. И завтра приходите. С новостями и пирожками. И, мальчики...

– Что? – обернулись они в дверях.

– А меня тут точно не найдут? – на всякий случай решила уточнить. – Не хотелось бы, чтобы вас поругали. Если что… То это я вас заставила меня похитить угрозами и шантажом.

– Угу.

– И еще… Спасибо вам.

Три чумазые мордашки расплылись в таких счастливых улыбках, что даже мрачные стены склепа, кажется, чуть посветлели.