Драконья матушка: Третий дар творцов!

Глава 15. Третий дар творцов

Где-то в соседнем мире

- Апчхи, - смачно чихнул седовласый и тут же, не сдержавшись, повторил: - Апчхи-апчхи, апчхи!

- Будь здоров, - мурлыкнула радужноглазая, потягиваясь под лучами ласкового светила этого мира словно кошка принимающая солнечные ванны, затем она слегка прищурилась на своего приятеля, после чего с толикой любопытства в голосе решилась спросить: - Кто-то вспоминает?

- Не бери в голову. Теперь всё будет просто чудесно, - отмахнулся седовласый и поправил чуть съехавшие солнцезащитные очки, но всё же, на удивлённо поднятую бровь домиком девушки, поспешил добавить: - Надеюсь.

- Это хорошо, а то устала уже от твоей барышни, мир она мне конечно встряхнула немножечко, но пора и честь знать, - девица перевернулась на животик подставляя лучам спинку для загара.

- Что выдворять будешь из своего мира? – приподнял левую бровь седовласый, как бы копируя мимику собеседницы, из-за чего его лицо слегка перекосилось.

- Нет конечно, особенно после всего что случилось, думаю лет двадцать дам ей спокойно пожить в моём мире, - девица вытянула правую руку и в ней тут же появился фужер с коктейлем зеленого цвета, с розовым зонтиком и длинной желтой трубочкой.

- А почему двадцать? – насторожился седовласый, явно понимая, что его протеже что-то уже задумала, а его в эту идею посвящать не хочет, что было крайне обидно для старого демиурга.

- Ну, за это время мир под затихнет немного, да и я обязательно заскучаю, - припав к трубочке пухлыми губами, девица начала потягивать коктейль.

- И всё? – седовласый не выдержал и, сняв солнцезащитные очки, посмотрел прямо в глаза радужноглазой.

Но та в ответ не отвернулась или как-то иначе выразила своё ощущение неловкости, страха, а возможно трепета по отношению к этому могучему демиургу. Взгляд творца никак на неё не действовал. Ведь силы демиурга не влияют на других творцов, насколько бы те не были могущественнее своего оппонента. Спокойно допив коктейль и растворив фужер в воздухе, радужноглазая примирительно улыбнулась, при этом не забыв послать в сторону седовласого воздушный поцелуй.

- Наберись терпения и всё увидишь сам, - попросила девица, вновь принимая позу для лучшего загара.

- Ну хорошо, - сдался седовласый одевая солнцезащитные очки и устраиваясь поудобнее на своём шезлонге: - И всё-таки хорошо, что нас там сейчас нет. Уверен она будет очень злиться, что мы опять влезли без спросу.

- Ошибаешься, - зевнув, перебила ход его мыслей радужноглазая: - Светик нам с тобой ещё дифирамбы споёт. Этот то наш дар для неё бесценный. А кто постарался? Мы! Кто сотворил чудо? Мы! Кто молодец? Опять же мы! Так что хвалите нас и почитайте.

- И то верно, - улыбнулся седовласый и поиграв немного мышцами, пытаясь принять удобное положения тела, наконец расслабился и задремал.

А тем временем в мире радужноглазой

- Это невозможно, - повторял, словно заводная кукла, островитянин.

- Тебе рассказать откуда дети берутся? – съязвила я, в тоже время принимая помощь от госпожи Ман, которая помогла мне увести Оука в нашу палатку.

Весть о моём положении разнеслась по острову с такой скоростью, что признаться я была поражена не на шутку. Поздравления сыпались со всех сторон и в конце концов древней драконице пришлось громогласно объявить, что бедующей матери и отцу, который к этому времени стал походить на живую марионетку, не реагирующую ни на что вокруг, пора отдохнуть. Подхватив островитянина под руки с двух сторон, мы с Манюней сбежали от толпы, пересекли лагерь палаток, служивших нам временным домом и зашли в ту что была отведена мне.

Хотя признаюсь некоторые знакомые лица что мелькали в этой толпе поздравителей вовсе не разделяли нашу нежданную радость, но об этом я решила подумать гораздо позже. Сейчас же меня больше всего волновало даже не моё будущее материнство, а то странное состояние, я бы даже сказала некий ступор, в котором прибывал островитянин.

Сгрузив мужчину на низкую, но при этом достаточно широкую тахту, служащую нам в этом походном лагере кроватью, я наконец выдохнула и уселась рядом. С одной стороны, я сама прибывала в состоянии эйфории и неверия в произошедшее. Ещё бы! Я стану матерью! Взаправду, не понарошку, смогу выносить и родить. Испытать то что довелось моей маме и её маме и так далее всем женщинам не только в моём роду, но и во всём мире, да чего уж там мелочится, мирах.

Улыбка растянулась на моей физиономии до ушей и не желала сходить с лица, несмотря на то что уже чувствовала, как начинают болеть щёки. К тому же в душе начало подниматься и другое чувство, а точнее будет сказать состояние тревоги, волнения и всё что связалось в моём мозгу в единый клубок, который начал неусердно пульсировать в голове от предстающего мне испытания.

Нет что вы, меня конечно пугало это неизведанное мною лично состояние. Что же такое родить ребёнка? Это вам не чихнуть и забыть. Это жизнь, которую ты носишь под сердцем девять месяцев, а затем через боль приносишь в мир. Одним словом, во мне боролись две эмоции. Радость и страх. Но похоже первая всё же брала верх в моём оптимистическом состоянии души и пинком забила страх куда-то на дальние задворки рационального сознания.

- Это невозможно, - в очередной раз пробормотал Оук, вырывая меня из раздумий.

- Может его водичкой побрызгать? – предложила любезно госпожа Ман, смотрящая на островитянина с не меньшим непониманием чем я сама.

- Дорогой, ну приди в себя, - попросила я мужчину, погладив того по голове.

В этот момент занавески, служившие нам дверью в палатке, разлетелись в стороны и внутрь влетели мои мальчики. Подбежав ко мне первым, Бейб легко подхватил и начал кружить, передовая меня с рук на руки названным братьям. Таким образом я побывала в объятьях как Элурадена так и, сменившего свой образ на взрослого бога любви, Амура. Который явно сделал это лишь для того чтобы не отстать от братьев и тоже потискать свою матушку во весь рост. Парни смеялись и радовались тому, что у них появиться очередной братик.