Друзья. Зимняя история

Картина 5. Вечность для созидания

Снежная пурга успокоилась. В тихом спальном районе Москвы теперь летали лишь крупные белые хлопья, плавно опускаясь на землю. Скукожившись, Гришка курил на балконе, смахивая пепел купленной женой “Примы” в открытое окно. Мороз пощипывал голые ноги, но Гришка мужественно поджав пальцы в тапочках, кутался в телогрейку. Огоньки гирлянд в окнах соседей завораживали и Гришке совсем не хотелось покидать пространство, где несмотря на бесконечные банки, санки давно выросшего сына и одну лыжу, он чувствовал себя действительно свободным. Удачный все-таки выдался у него день. Завтра Новый год и настроение наконец-то было предпраздничным. Его жена, Зина, не сказала и слова. То ли вспомнила про воду, заряженную Кашпировским десять лет назад, то ли вытащила святую, что сама же и светила в прошлое крещенье на кухне, но сегодня в их доме царили тишина и покой.

Затушив бычок, Гришка кинул последний взгляд в единственное окно, где горел свет, но не было до сегодня видно ни игрушек, ни мишуры, даже никаких самоделок и замер. Раньше там жила его теща, Раиса Ивановна. Квартиру они тогда с Зинкой продали быстро, деньги были нужны, не вдаваясь в подробности.

Похоже не у него одного сегодня появилось Новогоднее настроение. Вот и у последних соседей, новых жильцов, чьих лиц Гришка хоть убей, все равно не вспомнил бы, зажглась тусклая гирлянда.

- Гришка, етить твою за ногу! - донеслось с кухни, а Гришка подпрыгнул, озираясь по привычке по сторонам, словно успел уже где-то хряпнуть, - Хозяйство отморозишь, старый ты козел.

Вот. Гришка усмехнулся и пригладил редкие волосы. Ну сразу видно - любовь.

- Вот что ты за баба, Зина, - улыбаясь и расправляя плечи Гришка решительно шагнул вперед.

Он вышел с балкона, последний раз кинув взгляд на окно, но так ничего и не разглядел.

И пока в доме Гришки полным ходом шло приготовление к Новому году, напиливалась тонкими кружочками колбаса и звучало “не жри холодец, свинья, это на Новый год!”, в той самой квартире медленно наматывал на палец горящую гирлянду вампир Вагнер.

- Димитрий, друг мой, - усмехнулся Мартинас, усаживаясь на широкое кресло посреди гостинной, - что за памятник авангардизму? Один из старейших вампиров и вот это - Мартинас засмеялся, закинув ногу на ногу и удобнее устраиваясь в кресле.

В доме ужасно воняло людьми. Мартинас сжал зубы от чуть ли не осязаемых испарений, продолжая держать маску дружелюбия. Вагнер слишком близок к ним и хотя Мартинасу это совершенно не нравилось, стоило потерпеть. А еще стоило начинать реже говорить о Самсоне.

- Ты бы хотел увидеть солнце? - спросил Вагнер, поднимая руку выше и разглядывая однотонные лампочки.

Он все еще пытался понять, почему ребенок, несмотря на очевидный страх, бросился за какой-то стекляшкой. Многое из сегодняшней ночи было настолько далеко от него, но так нужно.
Андрей был прав. Они должны доверять друг другу больше, но это против вампирской природы. Ни один вампир не доверяет никому полностью. Даже себе самому. У каждого вампира в памяти существовал сундук с воспоминаниями, которые они прятали от самих себя. Сундук, что мог достать враг и получить влияние на них.

Такой сундук был и у Вагнера. Его человеческая жизнь. Он не помнил ничего из нее.

- Я вижу его каждый день, Димитрий. Мы же не пещерные люди и не дети подземелий, - устало выдохнул Мартинас, - тем более, что ты мог бегать под солнцем в свою “живую” эпоху абсолютно беспрепятственно.

- И тем не менее ты понял, о чем я спросил, - Вагнер кинул смотанный мигающий провод на пол, - я спросил про желание, Александр.

- О, Зевс, открой глаза слепцу, - выдохнул Мартинас, растирая пальцами, усыпанными кольцами, лицо, - ты говоришь о человеческих чувствах, что я так никогда и не познал. Это же твоя цель, а не моя.

- Будто ты когда-то верил в богов, - усмехнулся Вагнер, поднявшись с места.

- Не помню, но кажется это что-то из моего юношества, раз уж у нас такой диалог, - миролюбиво улыбнулся Мартинас, - Димитрий, я тебе уже все про тебя рассказал, что знал.

Доверие. Шаткая конструкция. Чуть подуй и оно рушится.

- А в чем твоя задача, Александр? - хмыкнул Вагнер, опираясь на подоконник.

- Созидание, друг мой. У меня было много сотен лет на разрушение. После - на создание чего-то, - потерев пятно на обивке кресла, Мартинас поднял взгляд, - мне просто все надоело.

- Вампир без цели - мертвец, Александр, - отрезал Вагнер, а Мартинас поморщился.

- Ты прекрасно знаешь, что я хочу уничтожить Самсона! - рявкнул Мартинас, подскочив на ноги.

- Или примкнуть к нему, - спокойно закончил Вагнер.

- Это чушь.

- Не меньшая, чем та, что сказал ты. Вампир, обладающий целью, видящий ее, каждый свой жест посвящает движению к ней. А ты движешься, друг мой. Очень активно движешься. Только я не понимаю, куда и зачем, - приоткрыв окно, Вагнер жадно втянул воздух.

Эта тема была изъезжена сотнями разговоров. Они путешествовали по Миру вместе четыре столетия, но не приблизились к друг другу и на шаг. А ведь если измерять людскими мерками, то они были нечто вроде друзей. Тряхнув головой, Вагнер развернулся снова к разглядывающему себя в зеркале Мартинасу.

- У тебя не меньше тайн, чем у меня, - поправив ворот черный рубашки, Мартинас засунул руки в карманы джинс, - если не больше. Но я терпим, Димитрий, а ты начинаешь меня злить.

- На самом деле я хотел поделиться, друг мой, а не упрекать, - поморщился Вагнер, кивая на гирлянду, - у них есть нечто похожее на нас. Их желание при достаточной силе заглушает инстинкт самосохранения. Как движение к цели, понимаешь?

- О, нет, - закатил глаза Мартинас, - нет, нет и еще раз нет. Наша цель логична и продиктована разумом, а человек никогда не дойдет до той степени трезвости ума и осознанности, чтобы планомерно двигаться. У них ни терпения, ни сил, ни смелости. Ничего. Только глупость.

- Подожди, Александр. Их желание не логично, ты абсолютно прав. Но оно работает гораздо сильнее внушения. Люди сами убеждают себя в том, что им нечто нужно и двигаются так, что поставь перед ними бетонную стену - расшибут в клочья.

- С чего ты взял такую глупость? - прищурился Александр, растирая виски.

- Девчонка Жарова рванула за светом вот таких лампочек и потерялась…

- Кто? - рявкнул Мартинас, не сумев сдержать рвущуюся наружу волну ненависти, тут же прокашливаясь, - Друг мой, прости, просто…

Но Вагнер его уже не слышал. Он смотрел куда-то сквозь Мартинаса, пытаясь забраться в глубину его мыслей. Потому что впервые за четыре сотни лет он увидел нечто, что спрятано под маской его друга. Нет, это не страшно, вампиры испытывают эмоции.
Когда дело касается их цели.

Нелепый разговор, догадки, обычная гирлянда и человеческий отпрыск - вся эта смесь рванула в Александре за какую-то нить. Ту, о которой Вагнер пытался узнать хоть что-то за последние четыре сотни лет. И сейчас он стоял перед выбором. Сделать вид, что ничего не заметил и самостоятельно продолжить копать в направление, как может пересекаться девчонка и ее желание с Мартинасом. Или поступить так, как поступил бы Андрей - спросить.

Слишком шаткая конструкция - доверие.

- Я понял, - кивнул Вагнер, - так вот. Человеческий отпрыск забыл о выживание в угоду своему желанию.

Мартинас рассмеялся, напряженно косясь на Вагнера. Так не пойдет. Срочно нужно поправлять его память, но пока что в нем еще слишком много необходимых нитей, которые неосторожно можно зацепить. Так рисковать Мартинас не мог.

- Димитрий, друг мой, - улыбнулся Александр, - ты сам наивное дитя, словно попробовал только первую кровь. Она же детеныш. У них в принципе с самосохранением плохо. Поэтому стремление к чему-то тут абсолютно не при чем.

- Возможно ты прав, - вздохнул Вагнер, растирая ноющие плечи, - в любом случае завтра я точно получу новую информацию.

Мартинас едва удержал себя, чтобы не подпрыгнуть от переполняющего его нетерпения. Столько лет - и очевидно, что наконец-то Вагнер сможет сдвинуть его дело дальше. Он сможет выяснить, то, что необходимо.

И тогда он станет действительно непобедим.

Мир, человеческий и вампирский, будет принадлежать только ему и Вагнеру.

- Я приглашен на праздник, - рассмеялся Вагнер, продолжая наблюдать за Мартинасом, - в семью Жаровых.

- А я уже подумал, а тут, - хмыкнул Мартинас прекрасно понимая, что это не все.

- Жаров отрыл что-то в архивах. И это что-то настолько весомое, что он готов ставить на карту жизнь своей семьи, Александр. Так что да, мы сдвинулись с мертвой точки.

А вот эта информация тут же ударила в параноидального Мартинаса. Продолжая изображать любимейшее Вагнером любопытство, он осторожно подходил ближе, пытаясь вытащить из памяти Вагнера то, что тот скрывал.

А сомнений в этом у Мартинаса не было.
Он больше не вне подозрений.

Только вот Вагнер понятия не имеет, кто из них двоих гораздо сильнее во внушении.

- Намекни, - цепляясь за взгляд Вагнера, Мартинас вложил осторожный порыв внушения.

Нет, такой слабый удар точно не подействовал бы… Если бы за четыре сотни лет Мартинас точно не выучил, куда нужно бить.

- Конец XVI начало XVII века. Там было нечто интересное, о чем Андрей готов говорить только у себя дома, куда не сможет войти ни один вампир, кроме меня.

Волна ярости сковала глотку Мартинаса, но тот лишь похлопал Вагнера по плечу, отходя в сторону. Жаль. Очень жаль, что придется потерять все те зацепки, что сейчас есть в памяти Вагнера.
Но если девчонка и привязанность к людям Вагнера его просто бесили, то это угрожало всему вампирскому сообществу и делу его “вечного созидания”.

- Уверен, это будет интересно, - прошептал Мартинас, ловя отражение взгляда Вагнера в зеркале, а тот замер с остекленевшими глазами, утратившими искру разума, - прости, друг мой. Но ты вредишь сам себе, а я этого допустить не могу, ты же знаешь. Цель - все для вампира, Димитрий. Но ты скажешь мне спасибо, после. Когда мы разделим мой трон.