Двое в пророчестве, не считая сыра

Глава 16. Новое пророчество

Их возвращение не было похоже на триумфальное шествие героев из баллад. Не было ни труб, ни ликующих толп. Они прилетели в столицу на рассвете, когда город еще спал, и приземлились на той же курьерской площадке, с которой когда-то угрюмо взирал на них грязный Скрепка. Теперь же грифон, приземлившись, гордо встряхнул своими блестящими перьями и издал победный клекот, от которого в ближайших окнах замка испуганно задребезжали стекла.

Король Август IV встретил их в Малом тронном зале. Он был все так же невозмутим, но в его глазах, когда он смотрел на свою дочь, проскальзывало что-то похожее на облегчение.
— Итак, — произнес он своим обычным скрипучим голосом, словно они вернулись с обычной инспекционной поездки, а не спасли мир. — Донесения уже поступили. Цитадель-Архив… аннулирована. Лорд Малакор… списан в утиль. Пророчество исполнено. Поздравляю.

Он сделал паузу, оглядев их потрепанную, грязную, но почему-то сияющую изнутри компанию.
— Согласно протоколу, за спасение королевства полагается награда.

Он повернулся к Леонардо.
— Леонардо, сыровар. За проявленную… э-э-э… нестандартную доблесть и стратегическое мышление, я жалую вам титул барона, земли в предгорьях и должность Главного Поставщика Сыров Королевского Двора с пожизненным пансионом.

Это было предложение, от которого не отказываются. Это была мечта любого простолюдина. Леонардо поклонился, но когда он выпрямился, на его лице была вежливая, но твердая решимость.
— Ваше Величество, я бесконечно тронут вашей щедростью. Но я должен отказаться.

В зале повисла тишина. Даже Хнык, стоявший в углу, перестал что-то царапать на своем грибе и уставился на него.
— Отказаться? — переспросил король, впервые за долгое время выглядя искренне удивленным. — Но почему? Это же… нелогично.

— Возможно, — улыбнулся Леонардо. — Но я — сыровар. Не барон. Мое место — не в замке, а в моей сыроварне. Мои земли — это пастбища, где пасется мой скот. А моя главная награда — это когда головка сыра, в которую я вложил свою душу, получается именно такой, как я задумал. Я не смогу быть счастлив, подписывая бумаги и участвуя в советах. Мое счастье пахнет молоком и созревающей плесенью.

Он говорил просто, без пафоса, но его слова были полны такой непоколебимой уверенности, что даже король не нашел, что возразить. Он просто кивнул, словно принимая к сведению еще один необъяснимый, но свершившийся факт.

Затем настала очередь Леоноры. Она молча слушала Леонардо, и на ее лице играла легкая, теплая улыбка. Когда он закончил, она шагнула вперед.
— Отец, — сказала она, и ее голос был спокоен и ясен. — Я тоже приняла решение.

— Ты хочешь отказаться от титула принцессы? — с легкой иронией спросил Август. — Боюсь, это несколько сложнее с юридической точки зрения.

— Нет, — она покачала головой. — Но я хочу отказаться от поста командира Королевской Гвардии.

Теперь удивился не только король, но и Леонардо.
— Я проведу реформу, — продолжала она. — Я изменю устав. Я добьюсь того, чтобы жизнь солдата ценилась выше, чем правильно заполненный формуляр. Я научу их не только подчиняться приказам, но и думать. Но командовать ими будет другой. Тот, кто для этого рожден. А я…

Она посмотрела на своего отца, и в ее взгляде не было ни вызова, ни обиды. Было только спокойное понимание.
— Я останусь вашим советником. По военным вопросам. Буду приходить на советы, спорить с вами и следить, чтобы ни один запрос о помощи больше не пролежал на вашем столе семь часов. Но моя жизнь больше не будет принадлежать только войне. Я хочу… — она на мгновение запнулась, подыскивая правильное слово, — …я хочу научиться не только ломать, но и создавать.

Король Август IV долго смотрел на свою дочь. Он видел перед собой не ту импульсивную, злую девочку, которую отправлял на задание. Он видел взрослую, мудрую женщину, которая нашла что-то поважнее побед и приказов. Она нашла себя.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Запрос принят к рассмотрению.

Аудиенция была окончена. Они вышли из тронного зала, и в коридоре Леонардо посмотрел на Леонору с немым вопросом в глазах. Она лишь улыбнулась и пожала плечами, словно ее решение было самой естественной вещью на свете. Они оба отказались от власти, славы и богатства. И оба, как ни странно, выглядели абсолютно, совершенно счастливыми.

Жизнь в столице потекла по-новому. Перемены были не быстрыми, но неотвратимыми, как рост дерева.

Хнык, к своему бесконечному удивлению, получил официальную должность. Король Август IV, впечатленный (и несколько напуганный) тем, как маленький брюзгун играючи разрушил юридическую систему целого города, учредил специально для него новый пост: «Главный Королевский Советник по Абсурдным Ситуациям и Нестандартным Протоколам». Теперь Хнык целыми днями просиживал в Королевской Библиотеке, окруженный пыльными томами, и составлял превентивные планы на случай вторжения поющих гоблинов, восстания заколдованной мебели или внезапного падения сырного метеорита. Он был абсолютно счастлив. Его бесполезные знания наконец-то нашли свое применение в мире, который, как оказалось, был гораздо более странным, чем казалось.

Судьба Малакора тоже устроилась самым неожиданным образом. Скрепка, который, видимо, проникся к поверженному Лорду чем-то вроде хищнической симпатии, притащил его из руин Цитадели в свое гнездо. Там его и нашел поисковый отряд. Малакор был жив, но удар по голове и тотальный коллапс его упорядоченного мира вызвали у него полную амнезию. Он не помнил, кто он такой, но сохранил все свои врожденные черты.

Он был занудой.

Он не мог сидеть без дела и постоянно пытался все вокруг упорядочить. Он сортировал камни в гнезде грифона по размеру и цвету. Он пытался составить график прилета и отлета Скрепки. Никто не знал, что с ним делать. Сажать в тюрьму человека, который не помнил своих преступлений, было нелогично.

И тогда Леонардо пришла в голову гениальная идея. Он забрал Малакора к себе в сыроварню.