Двойной зигзаг удачи

Глава 10

Глава 10

Как только вышли в Тирренское море, пройдя коварный и опасный Мессинский пролив, погода стала резко меняться. Ветер задувал всё сильнее, с юга гнал горячий и пыльный воздух. Хорошо лишь то, что он был попутный, судно прибавило ход и быстро приближалось к Сардинии.

– Месье де Гаруэн, – поклонился капитан Сустель. – Ветер слишком свеж, а мы приближаемся к проливу Бонифачо. Он достаточно опасен. Не соизволите ли подняться севернее и обойти Корсику там?

– Вы же знаете, капитан, что я слабоват в морском деле. Решайте сами. Вам виднее. Лично я предпочел, чтобы плавание было максимально безопасное. Моя семья мне слишком дорога, капитан. Даже я не умею плавать, не говоря о моих женщинах. Это прошу учесть.

– Тогда я предпочитаю потерять день пути, но не рисковать в проливе.

– Согласен, капитан, – кивнул де Гаруэн и ушел с полуюта. Море пестрело седыми барашками волн, было противно вдыхать жаркий воздух Африки, и решение капитана подняться севернее он одобрял.

Через день Корсику обошли, и за ней ветер поменял направление и силу. Задул от оста[1], постепенно склоняясь к норду. Пройдя половину расстояния до Тулона, ветер уже был близок к штормовому. Качка усилилась. Почти все паруса убрали, оставив лишь марсель, и тот зарифили[2]. Матросов то и дело гоняли на реи и снасти, никаких вахт уже не соблюдали. Море ревело, волны с силой ударяли в корпус, и всё на судне скрипело и трещало, а у пассажиров душа уходила в пятки. Все ожидали самого страшного.

– Будем заходить в Тулон, месье де Гаруэн! – кричал капитан, наклонившись к уху хозяина. – Боюсь, что наше старое корыто может подвести нас.

– Сколько времени у нас есть, капитан?

– До Тулона? При таком ветре часов за десять дойдем! Лишь бы ничего не сломалось, хозяин!

Ночь началась рано, облака потемнели, обещая дождь. Они неслись почти на север, и это предвещало смену направления ветра. Так и случилось после полуночи. Ещё не рассвело, а на севере уже можно было различить редкие и тусклые огни.

Гаруэн с трудом поднялся на полуют, закрываясь от ветра снятой шляпой. Парик он оставил в каюте, и его лысеющая голова поблескивала в свете фонаря.

– Как дела, капитан? – прокричал он, не скрывая беспокойства.

– Обнадеживать не стану, хозяин! В трюме обнаружилась течь, помпы уже не справляются с прибывающей водой. И что-то с рулем. Плохо работает, а ветер постепенно сносит нас к побережью. Уже видны огни островов, хозяин.

– До рассвета далеко?

– Через час должен наступить. Может, и раньше. Как тучи...

– Сумеешь дотянуть до порта, капитан?

– Все делается для этого, месье! А там, как получится! Положимся на Господа!

Ригар с трудом добрался до каюты дочери. Она была в ужасе, страдала морской болезнью и встретила отца жалобными стонами и мольбой о спасении.

– Ничего, доченька, потерпи. Уже огни видны. Скоро будет порт, и всё закончится для нас хорошо! Терпи, а я пойду к Режине. Тоже страдает, бедняжка.

Тем временем наступил рассвет, и стало ясно, что судно неуклонно сносит к скале Ла-Раска. Она уже виднелась черным зубом, грозя распороть днище судна. Капитан с помощником орали, гоняя матросов то на снасти, то на помпу или помогать рулевому держать судно на нужном курсе. Но это не получалось, руль был поврежден. Помощник Бутрон доложил капитану:

– Месье капитан, руль сломан окончательно. Можно рулевых использовать на других работах.

– В таком случае будем молить Бога пронести нас мимо скалы! А дальше банка Кавала. Тоже опасное место. А, главное, мы не сумели войти в Тулузский залив! Дай Бог, чтобы удалось выброситься у берега банки. Да и там небезопасно. Подводных камней хватает.

– Месье, вы считаете, что корабль погибнет?

– Почти уверен! Без руля ничего сделать нельзя. Паруса не поставить, их тут же разорвет в клочья! Готовь людей и шлюпки, Бутрон! Где Энбо?

– Он в каюте, месье капитан. Его ударило о борт волной, и он, судя по всему, поломал ребра. Лежит и стонет.

– Ладно, иди готовься к самому худшему!

Николя тоже был в отчаянии. Он уже понял, что судьба судна предрешена. Он даже старался находиться поближе к каюте Ленор, зная, как она страдает от качки и страха. Сам он трусил, но крепился, надеясь, что бог не допустит его смерти в таком юном возрасте.

Бутрон послал и его готовить шлюпку к спуску. Стало ясно, что дела совсем плохи. И видно было, что, миновав скалу, судно неудержимо волокло на банку Кавала. Дальше с трудом можно различить домики поселка Кавала. Но до него не меньше трех миль.

Не прошло и получаса, как капитан приказал спускать шлюпку и грузить пассажиров. Их на судне было восемь человек вместе с семейством де Гаруэна. Всех кое-как погрузили в шлюпку, а хозяин остался пока на борту, дожидаясь второй шлюпки. Первая отвалила, и в ней оказался Николя за гребца.

Он даже успел переглянуться с Ленорой, но у той всё плыло в голове.  Ужас неминуемой гибели сковал её тело и разум.

Шестеро матросов-гребцов навалились на весла, и шлюпка стала отдаляться от борта. Её тут же подхватила волна и понесла к берегу, заливая пеной и каскадами воды. Пассажиры вопили истошными голосами.