Эхо В Пустой Комнате

​ГЛАВА 1. КРАСНАЯ КОМНАТА

Запах проявителя всегда напоминал Виктору запах больницы. Острый, химический, стерильный аромат, въедающийся в кожу, в одежду, в саму душу. Для других это была вонь, для него — запах истины.

​В подвале его студии царила вечная ночь, разбавленная лишь тусклым светом красной лампы. В этом кровавом полумраке время текло иначе. Здесь не было смартфонов, дедлайнов и шума дождя, который, судя по вибрации труб под потолком, заливал Петербург уже третий день.

Заказ был странным. Обычный конверт из крафтовой бумаги, без обратного адреса, брошенный в почтовый ящик. Внутри — один-единственный негатив формата 35 мм, сильно поцарапанный, словно по нему прошлись наждачкой, и записка: «Верни мне память. Цена не имеет значения».

На бумаге начали проступать контуры. Сначала черные пятна теней, затем серые полутона. Виктор покачивал ванночку, помогая химии делать свое дело.

Это был интерьер. Какая-то комната. Высокие потолки, лепнина… Похоже на старый фонд. В центре кадра — стол. На столе что-то лежит. Или кто-то?Виктор прищурился. Красный свет искажал восприятие, но детали становились всё четче.

На столе лежала женщина. Её поза была неестественно изломанной, рука свисала вниз, пальцы почти касались пола. Вокруг неё, на скатерти, расплывалось темное пятно. В черно-белом спектре кровь всегда выглядит как чернила.

— Господи, — выдохнул Виктор. Его рука дрогнула, и пинцет звякнул о край кюветы.

Но самое страшное было не это. В углу комнаты, в большом напольном зеркале, отражался фотограф. Тот, кто сделал этот снимок.

Виктор выхватил мокрую фотографию из раствора и поднес её к самой лампе, не заботясь о том, что химия капает на пол.

В зеркале стоял молодой человек. Ему было лет двадцать пять. Худощавый, с длинными волосами, убранными в хвост, в кожаной куртке. В руках он держал старую камеру «Зенит».

Виктор знал эту куртку. Он носил её все девяностые. Он знал этот шрам над левой бровью — след от падения с велосипеда в детстве. И он знал этот взгляд.

Из зеркала на него смотрел он сам.

Виктор отшатнулся, словно бумага обожгла ему пальцы. Фотография шлепнулась обратно в ванночку, подняв брызги.

Двадцать лет назад. Ему тогда было двадцать два. Он учился в политехе, подрабатывал грузчиком и мечтал стать фотохудожником. Он помнил то время поминутно: лекции, пьянки в общежитии, первая любовь…

Он никогда никого не убивал.

Он никогда не был в этой комнате.

Сердце колотилось где-то в горле. Виктор схватился за край стола, чтобы не упасть. В красном свете лаборатории всё вдруг показалось зловещим. Собственные руки, покрытые пятнами реактивов, казались ему руками убийцы.

Внезапно наверху, в запертой двери студии, звякнул дверной колокольчик.

Кто-то вошел.

Виктор замер. Он никого не ждал. На часах было три часа ночи.

Тяжелые шаги проскрипели по половицам над его головой и остановились прямо у двери в подвал.

Дверная ручка медленно, с натужным скрипом, повернулась.