Элерия. Тени прошлого. Путь сквозь тени.

Дорога в столицу

Глава 24

Утро прокралось в комнату, где мы спали, тихо, как котенок на мягких лапках. Солнце не врывалось в окно, а осторожно касалось подоконника, будто боялось разбудить тех, кто еще не готов вернуться к реальности.

В солнечных дорожках танцевали пылинки, пронизывая воздух и создавая иллюзорные узоры на полу и стенах комнаты.

Воздух был свежим, с легкой примесью травяного дыма и цветов, которые начали раскрывать свои головки навстречу первым солнечным лучам.

В Зетиле царила тишина, не пустая, а наполненная, как будто праздничная ночь оставила что-то важное, что еще не успело уйти.

Я проснулась не сразу. Сначала пришло ощущение тепла от шерстяного одеяла, мягкого, как облако, но теплого, как солнечный зайчик в ладонях.

Потом услышала легкое шуршание. Вик уже был на ногах, аккуратно складывал вещи в сумку, при этом тихонько напевая какой-то незнакомый мотив. Кстати, получалось у него очень хорошо. Я даже заслушалась.

Он не шумел. Не торопился. Просто делал то, что нужно, чтобы потом не тратить на это время.

- Ты рано встал, - прошептала я, не открывая глаз полностью.

- Не особо, - ответил он, не оборачиваясь. – Извини, не хотел тебя будить раньше времени.

- А если бы я сама проснулась?

- Тогда помогла бы со сборами, - просто улыбнулся он.

- Спасибо, но ты не должен был, - сказала я, присаживаясь на край кровати.

- Должен, - кивнул парень. – Ты все-таки героиня. Ты вчера спасла детей.

- А ты разбудил полдеревни, - усмехнулась я. – Не думай, что я не заметила.

- Хорошо, не буду спорить, - кивнул он и снова улыбнулся.

Комната просыпалась вместе с нами. Плетеные коврики на полу, связанные из цветных полосок пряжи, отдавали теплотой рук, которые их смастерили. Меховые шкуры на кроватях, не просто покрывала, а память, о тех, кто жил здесь раньше.

Оленья шкура на кровати Вика, мягкая, с узорами, сохранившимися даже после многих зим. Мое покрывало из шерсти горных коз, словно сама природа решила позаботиться о тех, кому доведется здесь останавливаться.

Небольшое окно, через которое ночью была видна луна, а теперь пробивались первые утренние лучи.

Все это создавало непередаваемую атмосферу. Но без Вика, который был радом, все было бы не то.

Мы вышли из дома тана Торвина под шуршание ветра в густой траве и пение птиц, которые, кажется, впервые за долгое время не боялись.

Зетила просыпалась не так, как вчера. Не в страхе, не с чувством безысходности. Не в тишине. Вокруг смеялись дети, разговаривали матери, дружно работали отцы, как будто все вернулось на круги своя.

Но все же не совсем так. Родители крепко держали детей за руки, не отпускали далеко, не позволяли бегать на окраину деревни. Счастье было уже тут, но осторожное, как будто все еще не верили, что их не заберут.

Тан Торвин ждал нас у повозки. Она представляла собой не деревенскую телегу, как я видела в Сомо. И не тяжелая грузовая повозка, какие я успела заметить в Чарине. Какая-то другая.

Более легкая, но прочная конструкция, с колесами из твердого дерева, которые поскрипывали в ритм движению. Дерево уже не было идеально гладким, а хранило следы времени – царапины, трещины, следы дождя и солнца. Они рассказывали историю тех, кто ездил по этим дорогам раньше.

Рядом стоял возница, мужчина средних лет, который уже проверял упряжь. Мужчина явно был привычен к такой работе, его руки покрывали мозоли. И казалось, что его светлые чуть раскосые глаза, видели больше, чем он был готов рассказать не только случайным собеседникам, но и близким людям.

Его плащ был потрепан, но безукоризненно чист, как будто он считал, что дорога требует уважения.

- Это тан Карен, - представил его староста. – Он довезет вас до пригорода Ринекаса.

- Доброе утро, тан. – кивнула я. – Спасибо, мы не хотели бы Вас обременять или задерживать.

- Не задержите, юная тея, - Карен улыбнулся. – Я часто езжу в столицу. Торгую гончарными изделиями. А иногда просто вожу людей.

- Что ж, тогда отправляемся, - Вик протянул ему руку. – Спасибо за помощь.

- Не за что, - Карен кивнул. – Задерживаться, и правда, не стоит. Говорят на границах неспокойно.

Прощание с жителями Зетилы было тихим. Без громким никому не нужных речей, без пафосных обещаний. Просто руки, сжимающие нас с Виком в крепких объятьях, что задерживались на наших плечах чуть дольше, чем было необходимо.

Кесса подбежала последней. Вложила мне в руку еще один леденец и попросила навещать ее.

- Я вернусь, - пообещала я. – Или ты как-нибудь приедешь ко мне.

- Обещаешь?

- Обещаю, - ответила я. – Потому что мы с тобой – друзья.

Мы забрались в повозку под всеобщие пожелания доброго пути. И она тронулась.

Колеса скрипели, как будто рассказывали историю, которую никто не слышал или не мог понять. Дорога вилась вдоль ущелья, но теперь оно не сжималось, а, наоборот, расходилось, открывая больше простора.