Эрмина. Побег в новую жизнь

Глава 3

Расчёт с дядей Толей производился в полном молчании. Бабка сунула ему в руку бутыль с мутной жидкостью, тот сноровисто спрятал её под рубахой и скоренько покинул негостеприимный двор, бросив на прощанье:

- Бывай, Матвевна. И ты это, если чо, обращайся. Мы с моей Милкой завсегда готовы помочь хорошему человеку.

Лошадь согласно всхрапнула, или Эрмине просто так показалось. Телега скрылась в темноте ночи, оглашая окрестности скрипом, а колдунья так и осталась стоять за калиткой, раздумывая, как бы так половчее подхватить свой багаж, чтобы дотащить его до крыльца весь разом. При других обстоятельствах она без сомнений воспользовалась бы своим даром, но под пристальным взглядом старухи приходилось соблюдать осторожность. Было в этой бабке что-то такое, что наводило на мысль о том, что представления Мирославы о ведьмах и колдунах скорее всего ошибочны, и не все из них шарлатаны. Взять хотя бы эту Матвевну. Смотрит так, будто насквозь тебя видит, зла пока не желает, но и добра от неё вряд ли дождёшься. Хорошо если позволит заночевать под своей крышей, опять-таки не бесплатно. Наутро стребует всё, что гостья ей задолжала, и за кров, и за пищу.

Что же, такие взаимоотношения были Эрмине вполне понятны. Всё честно, никакого обмана и при этом никто никому ничего не должен. Она и сама старалась руководствоваться подобными принципами, за редкими исключениями. Сирот и увечных не обижала, денег с них не брала, прочие же платили ей за услуги полной мерой. А коль не готов платить, так не обращайся, рассчитывай на свои силы.

Другая бы на её месте сжалась под строгим взглядом хозяйки, начала перед ней лебезить, унижаться, потому как явилась просить о милости. Эрмина же расправила гордо плечи и смело заглянула старухе в глаза. Морщинистое лицо, исхудавшее тело, в котором едва теплится жизнь, а хозяйство большое, судя по доносящемуся из сарая кудахтанью кур, да поросячьему визгу. А ещё, помнится, возница упоминал о картошке и поспевающей в скором времени ягоде. И дураку понятно, что помощница бабке нужна, как воздух. Эрмине же требуется крыша над головой, хотя бы на первое время. Так что они, можно сказать, одинаково необходимы друг другу, и значит, на равных.

- Привет, ба, - слова приветствия, как и в случае с дядей Толей, вырвались сами собой. – Извини, что так поздно.

- Проходи, коль приехала. - Бабка посторонилась, пропуская Эрмину в дом. – Хорошо хоть Людка предупредить не забыла, что ты приедешь, не то только к утру бы и добралась.

- Спасибо, что послала за мной дядю Толю, - поблагодарила Эрмина, скоренько сложив в уме два и два.

- Да чего уж там, не чужие ведь люди, - подобрела вдруг бабка. – Болела никак? Вид у тебя, краше в гроб кладут.

- Отравилась, - не вдаваясь в подробности, пояснила Эрмина, - мать вчера забрала из лечебницы и сразу к тебе отправила, сказала, что на свежем воздухе быстрее поправлюсь.

- Это она верно решила, - покивала головой бабка. – Вы там у себя в городах лопаете всякую гадость, которую и едой-то не назовёшь, а у меня всё натуральное, вот этими руками выращенное. – Она простёрла перед собой натруженные ладони, но тут же их спрятала под цветастый с оборками фартук, вдруг спохватившись: - Ты небось голодная, а я тебя разговорами потчую. Мой руки, да ступай в кухню, поешь молока с хлебом. Не обессудь, другого ничего не готовила, ночь на дворе. Утром яиц соберу, да кашу на молоке запарю.

Молоко оказалось холодным, видно из погреба, а хлеб белым и ноздреватым. Эрмина впилась зубами в пышную мякоть и с наслаждением ополовинила кружку с молоком, чувствуя, как по телу волнами растекается блаженство. Эта еда действительно была несравненно лучше той, которой она довольствовалась в последние дни, хоть и простой до крайности. Но в её состоянии так даже лучше. Измученному организму легче будет её усваивать.

Сытая и довольная, Эрмина отправилась спать в отведённую ей крохотную комнатушку, отделённую от общей комнаты лишь занавеской. Засыпала колдунья на пуховой перине, совсем такой, какая была у неё в замке. И пахло в этом доме знакомо: деревом, травами и немного перестоявшей брагой. Обычный деревенский дом, каких тысячи в её мире, за исключением разве что необъяснимого чуда под названием электричество, дарующего и свет, и тепло без особых усилий. Достаточно одного нажатия пальцем и темнота отступит, а воздух прогреется до приемлемой температуры. Чудеса, да и только.

***

- Славка, вставай, засоня. Айда на речку купаться, пока твоя Матвевна у моей бабки чаи гоняет.

Эрмина нехотя приоткрыла один глаз и с удивлением воззрилась на конопатую мордашку мальчишки лет шести, что щербато улыбалась в оконном проёме.

- Ступай, мальчик, не мешай тётеньке спать, - ответила она сиплым со сна голосом, а потом, сладко зевнув, перевернулась на другой бок.

Мальчишка, видно, опешил, потому что пару минут от окна доносилось только сопение, а потом он вдруг что-то понял и закричал во всю мощь своих лёгких:

- Да ты чего, не узнала меня? Это же я, Тимка Самойлов, сосед твой и друг самый лучший.

На друга взрослой по меркам любого из миров девицы этот рыжий вихрастый пацанёнок никак не тянул, разве что на младшего брата, прилипчивого и надоедливого сверх всякой меры. У Эрмины в её прошлой жизни такой имелся. Поздняя радость родителей и вечная головная боль старших сестёр, потому как уродился Ари редкостным непоседой, за которым нужен был глаз да глаз.

В сердце колдуньи, впервые за много лет, всколыхнулась тоска по дому. Редкие встречи с родными людьми не приносили ей радости. Их чаяния и надежды казались ей чересчур приземлёнными, она же одним своим видом приводила и мать, и отца в замешательство. Подарившие ей жизнь люди просто не знали, как к ней обращаться, как вести себя в присутствии столь важной гостьи. И только маленький брат относился к ней по-прежнему, как к любимой сестре, которая стерпит все его шалости, ответит на любые вопросы, а если очень попросить, то обязательно наколдует воздушного змея на потеху всей детворе.