Если ты (не) ведьма. Я тебя (не) люблю.

1. Письмо счастья.

– Барсик! Я сказала, немедленно верни зелье! Сволочь! Алкоголик кошачий… – орала я на своего фамильяра, гоняясь за ним по всему своему далеко не большому дому и пытаясь отобрать склянку с кошачьей мятой, которую он всё-таки достал даже из запертого на три замка шкафа.

Мы, тяжело дыша, остановились посреди гостиной друг напротив друга, так как до этого носились кругами. Барсик начал пятиться пушистой задницей к двери.

– Ты жадная и неблагодарная! Ничего я тебе не отдам! – завопил он, выбивая дверь и выносясь на улицу.

Кто-то закричал, и я отчётливо услышала звук шмякнувшегося тела. Выбежав следом, я увидела почтальона, который валялся на земле, явно сбитый с ног вылетевшим, как пробка, Барсиком. Мужчина схватился за спину, явно ушибленную об выложенную камнем дорожку.

Я, сделав лицо «я тебя сейчас убью» и помахав кулаком невинно сидящему неподалеку кошаку, подошла к пострадавшему.

– Господин, вы в порядке? – невинно хлопая глазками, спросила я.

– Буду, если уберете этого драного кота и этот жуткий оскал со своего лица, – сказал парень, садясь и собирая разлетевшиеся письма.

Это было зря. Мы с Барсиком мгновенно обиделись.

– И зачем же вы пришли? – спросила я, уже по-настоящему оскалившись.

– Эээээ… мне велели передать письмо Мелеру ли Ранвену, – видимо поняв, что сказал что-то не то, протараторил почтальон.

– Это мой брат, я могу получить письмо вместо него, – сказала я, наслаждаясь его испуганным лицом.

«Ха, будет знать, как хамить ведьмам», – подумала я.

– Мне сказали передать лично ему в руки, – вжал голову в плечи все еще сидящий на земле парень.

– Он в отъезде, но не волнуйтесь, я передам, – предостерегающе прищурившись, сказала я.

Парень явно колебался, но чувство самосохранения все-таки взяло верх, так как любой дурак в мире Венефик знал, что ведьмы бывают слишком непредсказуемыми и лучше всего обходить их стороной.

– Ладно, – сдался он, протягивая мне письмо, и, подскочив на ноги, унесся прочь.

– Ты его что, ветром сдула? – спросил Барсик, вылизывая серую лапу.

– Не, он и сам себя сдул, никакой помощи не надо, – хмыкнула я.

– Что за письмецо?

– Не знаю, но что-то мне это не нравится, оно из Авим, – ответила я, хмуря брови.

– Ну так сейчас и узнаем, – сказал фамильяр, материализуясь на моем плече и тыча когтем в тоненький конверт.

– Предлагаешь вскрыть? – с сомнением спросила я.

– Ой, вот не надо тут. Когда тебя это останавливало?

– Тоже правда. Ладно, пойдём, – кивнула я, заходя в дом и взмахом руки возвращая весь разгромленный бардак, который мы же и учудили, по своим местам.

Конверт был абсолютно обычным, белого цвета, запечатанный восковой печатью Академии высшей магии и ведьмовства, сокращённо Авим. Печать вскрылась легко, так же как и развернулся лист бумаги, а глаза вонзились в ровные аккуратные строчки. Информация же воспринималась совсем наоборот – совсем не легко.

Я плюхнулась на ближайший стул и тяжело вздохнула.

– Да что там, не томи! – крутился юлой Барсик, пытаясь заглянуть в письмо.

– Читай, – положила я его на стол.

– Решением суда, за нарушение правил безопасности, которые чуть не привели к несчастному случаю, Мелер ли Ранвен приговаривается к году исправительных работ на благо общества и обязан приступить к новой должности преподавателя теоретической магии в академии Авим через три дня. В случае неисполнения Мелер ли Ранвен будет взят под стражу и лишён лицензии без права восстановления… Твоиж лягушачьи лапки, что же этот заучка натворил? – удивился Барсик.

– Хотела бы я знать, что мой братишка, который даже мухи не обидит, сделал такого, что его могут лишить лицензии магистра, – сказала я, только сейчас окончательно осознавая ситуацию.

– Так, надо ему позвонить!

Я набрала номер брата по артефакту связи и стала ждать ответа. Ответа не было. Я позвонила больше десяти раз, когда окончательно поняла, что его не будет.

– Только не начинай паниковать! Звони его другу, – сказал Барсик, который все это время нервно расхаживал по столу.

– Ладно.

Номер друга набрался только со второй попытки, так как мой брат всегда – я повторюсь, всегда – в любое время дня и ночи отвечал на мои звонки.

– Дрейк! Слава змеиной настойке, ты ответил. Где Мелер? Что у вас там происходит? Почему я ничего не знаю про суд?..

– Так, так, стой, подожди. Во-первых, я в шоке, что ты до сих пор ничего не знаешь, во-вторых, я не знаю, где Мелер, я и сам пытаюсь его найти, в-третьих, суд был вчера, сразу после того, что произошло, – сказал зеленоглазый, взъерошенный блондин, чье изображение появилось в воздухе над прямоугольным артефактом связи.

– Что произошло? – очень серьёзно спросила я.

– Я думал, ты шутишь, но, судя по всему, и правда не знаешь. Ты же знаешь Айю?

– Девушку, в которую влюблён мой брат? Конечно знаю.

– Так вот, недавно она решила проверить Мелера на искренность, так как оказалось, что он тоже ей нравится. Она притворилась смертельно больной и хотела посмотреть реакцию – бросит он ее или нет. А этот идиот поверил и решил выкрасть не прошедшее клинические испытания зелье, которое испробовал на себе и Маркусе, который, как ещё один добросердечный идиот, решил помочь. Их еле откачали. Мелеру было ещё ничего, а вот Маркусу с его вечными аллергиями пришлось очень плохо. Так что нашему директору ничего не оставалось, кроме как вызвать судью и устроить разбирательство. Понятное дело, он ещё легко отделался – просто отстранили и отправили всего лишь на год преподавания. Айя же до сих пор в истерике, так как винит во всём себя, – объяснил Дрейк.

– Ну они дают… Не думала, что Мелер на такое способен. Всё бы ничего, но если мы не найдем его до завтра, то его навсегда лишат лицензии зельевара, и он не сможет работать, – сказала я, пребывая в полном шоке.

– И это ещё на нас всё гонят, вон это яблочко тоже недалеко укатилось, – пробормотал не менее ошарашенный Барсик.