Фальшивая невеста чёрного мага

Глава 4. Эмилия

Я никогда не выезжала за пределы Сангредо, но всё равно уверена, что поздним летом в мире нет места лучше, чем наш маленький городок. Воздух здесь наполнен ароматом жимолости и спелых фруктов, домики из разноцветного камня отбрасывают на улочки прохладную тень. Вдоль булыжных тротуаров цветут алые георгины и нежно-розовые петунии.

Жители приветствуют друг друга улыбками, но при виде нас отводят глаза или демонстративно отворачиваются. Это меня не трогает. Задевало когда-то, но мне давно уже всё равно.

Пока мы шагаем по городу, мои мысли заняты ошибкой с Лучио. Нужно найти заклинание, которое ослабит действие эликсира. Но жара не помогает думать — солнце печёт, и я начинаю жалеть, что не успела переодеться в светлое платье. Оно у меня единственное, как раз для таких знойных дней.

Обычно мы с отцом ходим в чёрном. Соседи думает, что это ещё одна дань тёмным силам, но правда в том, что так практичнее. Когда работаешь с мёртвыми, на чёрном не видно крови и следов от других выделений.

— Успеваем, — выдыхает отец, глядя на карманные часы. — Ревьядцы приедут, когда тело уже будет у нас. Ха-ха!

— Что мне нужно знать про погибшую?

— Молодая и богатая! Армандо сейчас охраняет место происшествия, чтобы зеваки не растащили её вещи. Там есть чем поживиться.

— Да, но нам…

Я хочу возразить, сказать, что нас должно интересовать совсем другое, но отца уже невозможно остановить.

— Семья щедро заплатит за тело, уверен. Так щедро, что мы сможем оплатить не один семестр, а целый год твоего обучения!

Моё сердце замирает. Вот только разговоров об академии сейчас не хватало.

— Отец, а что, если…

— Конечно! Я в тебе не сомневаюсь. — Он протягивает руку, чтобы взъерошить мои волосы. — Если тебя примут на бюджет, мы потратим эти деньги на учебники, тетради и всё необходимое. Ты у меня умница!

Не знаю, что расстраивает меня больше: то, что отец уже распределил деньги, которые никто не обещал заплатить, или то, что он ведёт себя так, будто моё поступление — решённый вопрос.

— Отец, — начинаю я, понимая, что пора прекратить эти разговоры. Время неподходящее, но когда вообще бывает подходящее время, чтобы разочаровать родителя? — Я хотела сказать, что с академией… понимаешь…

— О, вот оно! Мы почти на месте.

Отец стремительно несётся вперёд, а я следую за ним, кусая губы и проклиная свою нерешительность. Мы выходим на просёлочную дорогу и спускаемся в подлесок, где среди деревьев виднеется перевёрнутая карета. Она лежит на боку, похожая на огромную сбитую птицу.

Вокруг разбросаны вещи: ридикюль, несколько книг и кружевной платок. Чуть поодаль, как и говорил отец, валяются пышные платья и переливается серебро.

Под самой каретой, наполовину скрытая тенью, лежит мёртвая девушка. Её наряд испачкан и порван в нескольких местах, но даже в таком состоянии видно, что одежда дорогая. Тонкая работа, вышивка, кружева.

Пока отец отходит к двум скучающим законникам, чьи медные значки тускло поблёскивают на солнце, я приближаюсь к телу. Надо понять, с чем буду работать. Девушка лежит в неестественной позе. Левая рука вывернута, а правая прижата к груди.

Я приседаю рядом и касаюсь её осторожно. Кожа уже начала остывать, но окоченение ещё не наступило. На лице заметны ссадины, но нет серьёзных повреждений. Это хорошо — работа будет проще.

Отец возвращается, и я поднимаюсь ему навстречу.

— Что они говорят?

— Несчастный случай. Несколько человек видели, как экипаж накренился и полетел под откос. Судя по всему, бедняжка вывалилась наружу уже мёртвой. Может, ударилась или на что-то напоролась…

— Как её зовут?

Он открывает рот, но резко закрывает снова и виновато чешет затылок, глядя на девушку.

Я закатываю глаза.

Отец опять ничего не запомнил.