Фальшивая невеста чёрного мага

Глава 7. Эмилия

«Госпожа дель Уртадо-Посо!

Благодарим Вас за выбор Союзной Унитарной Межрасовой Академии. Наша образовательная организация открыта для талантливых абитуриентов всех рас и сословий, и мы рады сообщить, что Вы зачислены на первый курс бытового факультета.

Несмотря на то, что конкурс на данное направление составил 12 соискателей на место, Ваше блестящее портфолио позволило Вам стать частью нашей дружной семьи. Мы уверены, что Ваши способности к работе с магией и знание базовых заклинаний будут только совершенствоваться в процессе обучения.

Напоминаем, что начало занятий запланировано на 1 сентября. В течение следующей недели Вам будет направлена подробная информация о необходимых учебниках и материалах, а также график установочной сессии.

Поздравляем Вас с поступлением и ждём в стенах нашей Академии!

С уважением и наилучшими пожеланиями,
Ректор СУМРАКа
Урлах-Тор»

— Миссис Ласьенда, ты веришь в судьбу?

— Конечно. Иначе как объяснить, что я сижу тут с тобой, а не болтаюсь в желудке у кота матресы Сепиньи?

— О, прошу, я серьёзно…

— Я тоже! Эта блоховозка снова запрыгнула к нам на задний двор. Пришлось отлупить защитным заклинанием. А перед этим ещё и вспомнить его… Я уже не та, чтобы устраивать такие баталии.

Я вздыхаю и откидываюсь на траву рядом с оградой. Не хочется в сотый раз напоминать миссис Ласьенде, что кот старухи Сепиньи для неё опасен не больше, чем муха для дракона.

Письмо из Академии уже слегка помялось: я то и дело подношу его к глазам, будто надеясь разглядеть там что‑то новое. Например, своё имя вместо восторгов в адрес погибшей девушки, которой уже не понадобится график установочной сессии.

Не в моих правилах копаться в личных вещах усопших. Обычно, если тело к нам не привозят родственники, а мы его подбираем — как сегодня Эмьегарду, — все вещи остаются нетронутыми. Иногда часть из них забирают законники, но если им ничего не нужно, всё отправляется в нашу специальную подвальную комнатку.

В детстве я не раз представляла, что это моя сокровищница. Пробиралась туда по ночам, когда в усадьбе было тихо, а миссис Ласьенда мирно дремала у камина. Там я играла с веером из разноцветных перьев: в моём воображении он превращался в крыло пегаса, уносящего меня сквозь звёздные просторы. Потом я нашла медный медальон с выцветшим портретом неизвестной, но очень красивой дамы. Тогда я стала шпионкой, выведывающей тайны императорского двора.

Однажды я так увлеклась, что уснула среди стеллажей. Наутро меня нашла мама. Сначала она обрадовалась, убедившись, что со мной всё в порядке, а потом основательно выбранила за то, что я превратила чужие вещи в игрушки. Её слова до сих пор звучат в памяти: «Эти предметы — не забава. У каждого из них своя история, и нельзя переписывать её по своему желанию. Уважай мёртвых, Эми».

Теперь, держа в руках письмо Эмьегарды, я будто снова слышу тот наказ. Только на этот раз всё серьёзнее.

— Прости, — шепчу я, отводя от лица бумагу и обращаясь к надгробному памятнику. — Я уважаю мёртвых, правда… но если это ради тебя?

И ради отца, который наконец сможет найти покой при жизни. Нужно только…

— Что ты там бормочешь, Эми? — раздаётся голос миссис Ласьенды прямо над ухом.

Я сажусь, не потрудившись стряхнуть с волос травинки. Закрываю глаза и, собрав всю смелость, спрашиваю:

— Миссис Ласьенда, скажи… Будет ли ужасно, если я воспользуюсь этим письмом? Поступлю в Академию под именем Эмьегарды?

— Чего?! — В редких случаях истинного возмущения её ворчание звучит как обычный крысиный писк. Сейчас как раз такой момент. — Эмилия! Ты перегрелась? Так и знала, всегда говорила, что нельзя в нашей местности носить такие тёмные платья!

— Дело не в этом. Просто… меня ведь никуда не приняли. А на следующий год половина факультетов некромантии закроется, если не все. Шансов будет ещё меньше! И они, наверное, скроют заклинание Хекубы Мортемар, и о нашей с отцом мечте придётся забыть.

— Это не повод…

— Я ненадолго! Просто приеду туда, представлюсь Эмьегардой, освою заклинание Хекубы и быстренько отчислюсь. Вреда никому не будет. Девушке этой уже всё равно ничего не нужно.

— Покажи письмо. — Тон миссис Ласьенды не терпит возражений. Я протягиваю ей бумагу, чувствуя себя нашкодившей девчонкой. Она быстро пробегает глазами по строкам, прежде чем устремить на меня взгляд, полный осуждения. — Здесь ни слова про некромантию. Её ждали на бытовом.

— Да, но я могла бы… — могла бы перевестись на нужный факультет. Сказать, что произошла ошибка. Или что я передумала.

Но я обрываю себя на полуслове. Снова смотрю на надгробный памятник мамы. Он выполнен ужасно: скульптор, похоже, был пьян, когда изобразил вместо её густых волос невнятные тонкие пакли. Черты лица слишком крупны, слишком грубы для прекрасной Санчи… Однако там, под землёй и крышкой гроба, всё ещё лежит моя мама.

Уважай мёртвых, Эми.