Фальшивая невеста, или Попаданка против!

Глава 2. Мечты сбываются, но как-то коряво

Я надела юбку и пиджак, подхватила сумку с учебниками и направилась на занятия. Первым уроком по расписанию стоял тот самый злополучный экзамен у Труфера, сдачи которого я очень опасалась. Шутка ли сказать, все предметы сдала на отлично или получила зачет. И только вредный магистр неожиданно обратил на меня внимание. Возможно, он заглянул в личное дело и обнаружил там отсутствие богатых родственников или известных покровителей. Отсюда и желание подмять под себя девчонку.

 Мы, первокурсницы, знали о пристрастиях магистра, что уж говорить о старшекурсницах. А раз руководство его не трогало, значит, умело заметал следы и действовал осторожно. Впрочем, кое-кто из наших был только рад подобному способу сдачи. Меня же от него воротило.

 По пути мне встретились девочки из моей группы, и я с радостью к ним присоединилась. Это позволило не выделяться, хотя нервишки пошаливали. А ну как ничего не получится? Тогда я вылечу из академии как пробка. Конечно, с голоду не умру, вернусь к приемным родителям. Но здесь было так интересно, да и стипендия очень приличная, что мне совсем не хотелось уходить из-за похотливых желаний магистра.

 Первым в кабинет вошел дежурный. Он раскрыл окна, впуская свежий утренний воздух. И пока мы все усаживались, появился магистр. Лысеющий маг обвел нас победоносным взглядом, погладил журнал с оценками, словно там уже все было проставлено и только в его власти что-нибудь изменить. Я хотела лезть под парту, но не позволила гордость.  Миранда Ортис не пряталась от проблем, даже когда была Машей Орловой.

 — Ну, дорогие студенты, приступим. Сегодня увидим, кто у нас гений основ психологии, а кто просто так посещал мои занятия, а то и вовсе игнорировал, — толкал речь магистр. — Сейчас вы будете отвечать на вопросы, а чтобы никто не мечтал списать, сразу поясню — бумага зачарована. Желающий разжиться чужим умом ничего не увидит.

 Преподаватель говорил все правильно, но сам отчего-то поступал совсем иначе. А пока все переваривали сказанное и пытались не впадать в уныние, магистр ушел в лабораторию за обещанной особой бумагой.

 Я прикусила губу и покосилась на окно. Утро было чудесным, разве что нервным. И в какой-то момент поняла, что прислушиваюсь не к шорохам в классе, а к тому, что происходит за окнами. Чуть слышное похлопывание крыльев заставило замереть и напрячься. Не прошло и минуты, как звук  стал отчетливее, а мое сердце застучало сильнее. Я уставилась на дверь, за которой скрылся магистр. Мысленно позвала птичек. Идите сюда, мои хорошие. Зря, что ли, я вчера рассыпала для вас корм от самого угла, где вы обычно собираетесь в стайку до этих злополучных окон.

 Дальнейшее произошло настолько быстро, что нам оставалось только наблюдать за происходящим. Словно услышав меня, в приоткрытые окна влетело несколько птиц и принялись скакать, выклевывая семечки и червяков сначала из горшков на подоконнике, а после и вовсе бросились на полкабинета. Про столующуюся живность за окном я и упоминать не буду — птиц было непросто много, а очень много. Все мои однокурсники замерли, наблюдая за творящимся безобразием и уже предвкушая появление Труфера.

 — Что, что это такое? — возмутился магистр, показавшийся из лаборатории.  Голуби, воробьи, а то и вовсе незнакомые мне пернатые все прибывали. Они толкались в попытке отжать у соседа семечку повкуснее и червяка пожирнее. Кто-то кружил, поднимая пыль вокруг нас. — А, ну кыш! Апчхи!

 Последнее слово было просто волшебным. Для меня оно прозвучало словно музыка! И магистр не разочаровал, почти сразу повторил его:

 — Апчхи! Апчхи! Гоните их прочь! — взревел Труфер и бросил в птиц небольшой файербол.

 Я затаила дыхание, боясь себя выдать и вместе с тем переживая за жизнь маленьких пернатых.  Из-за меня их сейчас поджарят. Но… птички академии это вам не какие-нибудь крылатые из парка. Наши привыкли уворачиваться от желающих порезвиться студентов. И сейчас незваные гости  ловко избегали мести Труфера.

 Сидящие на первых рядах учащиеся нехотя начали махать руками и тетрадями. Но виделось мне во всем этом желание продлить цирк и оттянуть начало экзамена.

 Бах-бабах!

  Очередной файербол достиг-таки цели… И портрет мага-основателя академии слетел со стены на пол. Послышался звон разбитого стекла.

 — Я это так не оставлю. Апчхи! — снова выдал магистр. Вытирая слезившиеся глаза, он спешно покинул кабинет.

— Нет, ну а чего не оставит-то? Сам окна раскрыл, а не кто-то из нас, — произнес староста, и мы поддержали дружными возмущениями.

 К счастью, уже через десять минут в кабинет вошел заместитель ректора господин Даретбрю. Под его жестким взглядом мы были вынуждены умолкнуть. Птицы сами предпочти улететь, стоило преподавателю всего лишь показаться. Думаю, дело в червяках и семечках, которые к тому времени были склеваны (ну не с мешком же я приходила).

 Выслушав подробный рассказ старосты о злоключениях Труфера, заместитель ректора что-то там записал в блокнот, а после началась работа. Я бы сказала допрос. Ведь одно дело, что мы отвечали на зачарованной бумаге. Другое — каждого еще и Даретбрю допрашивал. На тему все той же психологии. И, думается мне, чересчур увлекся. Потому что после занятий мы все чувствовали себя выжатыми лимонами. Но все же главное — результат. Я не получила ни одного грязного намека. А на каждый устный ответ господин заместитель ректора кивал.

 Несмотря на все напряжение и внутреннюю усталость, как же я была рада! Ведь сдав все предметы на отлично, могла надеяться на повышенную стипендию. Мои приемные родители были обычными горожанами и помогали по мере своих сил и возможностей. И я привыкла к ним, да и люди неплохие. Но память все еще четко хранила тот день, когда в тринадцать лет я утонула в своем мире, а оказалась в другом.  Меня спасли рыбаки на берегу огромного озера. Вполне естественно, что работяги отвели странно одетую девочку в приют, что располагался неподалеку.

 Хотелось прыгать от радости, но я позволила себе всего лишь довольно улыбнуться. Ходили слухи, что господин Даретбрю не только маг-универсал (так называли магов общей практики, достигших очень больших вершин), но и менталист. А это уже страшнее. Именно поэтому все время, проведенное на экзамене, я думала о предмете и еще раз о нем.