Фантазии о другой - разве это измена?

Глава 3

Глаза Насти стали круглыми, как будто он спросил о чём-то таком, что было самим собой разумеющимся. Однако почему-то Фил настолько глупил, что всё же решил поинтересоваться очевидным.

- Это предложение, или что? - спросила Настя и залилась хохотом.

Только теперь Романов её приступ не поддержал, ибо казалось, что бывшая над ним попросту… издевается. Ведь именно такие нотки и звучали в её смехе.

Впрочем, Настя быстро сообразила как это, должно быть, смотрится со стороны. Перестала ржать и проговорила:

- Я шучу, шучу. Никаких детей! Мне всего тридцать три, Фил. Ну какие голопопые, вечно какающие и орущие младенцы?

Она поморщилась, но когда принесли еду, живо переключила внимание на блюда, которые перед ними поставили. И это позволило Филиппу взять паузу в разговоре. Которую он прямо сейчас активно тратил на то, чтобы наскоро обдумать чувства, которые порождал в душе разговор с Настей.

Они были… странными. Как будто бы приправленные пылью времени, под которой таилось разочарование, способное вырваться наружу и затопить всё кругом.

- М! Это очень вкусно! Попробуй! - даже не удосужившись прожевать внушительный кусок тунца, проговорила Настя.

И хоть Филипп заказал совершенно другой салат, он растянул губы в насквозь фальшивой улыбке и ответил, отправив в рот первую порцию, вкуса которой не почувствовал:

- Да. Очень вкусно.

***

К разговору с мужем я готовилась особенно тщательно. Убегать в никуда в одних трусах не намеревалась, да и вообще пока не понимала, как в принципе пойдёт наша беседа, потому и предположений никаких не делала - ни в голове, ни в разговорах с подругой.

А вечером шла домой, чувствуя, что сердце моё то колотится, как сумасшедшее, то наоборот бьётся едва-едва, почти неслышно.

Когда вернулась, Филипп уже был дома. Я тут же отметила про себя тот факт, что муж отложил телефон на диван, стоило мне войти в прихожую, из которой просматривался тот уголок кухни, который мы именовали гордым словом «гостиная».

Причём сделал он это экраном вниз - это я смогла рассмотреть, когда шагнула к мужу. Фил поднялся мне навстречу с улыбкой и привычно-обыденно сказал:

- Привет. Ты поздно.

Не то чтобы я намеренно задержалась на работе сегодня, но всё же спорить с тем, что намеренно оставалась в кондитерской даже тогда, когда Оля ушла домой и мы закрылись, было глупо.

- Были дела важные. Возможно, станем расширяться. Вот и приходится вкалывать до ночи. Ты ел?

Это уточнила мимоходом, как бывает в семьях, где многие разговоры происходят автоматически. Однако когда Филипп почему-то залился краской, меня это порядком поразило.

- Да, я ел, - ответил он. - Тебе разогреть ужин?

Я качнула головой, потому что меня стало подташнивать. Скорее всего, виной тому был вовсе не токсикоз, а напряжение, которое я ощущала каждой клеточкой тела.

Стояла, смотрела на человека, с которым, как мне представлялось, у нас были отличные и крепкие отношения, и не понимала, как себя стоит вести дальше.

Наверное, самым верным было сесть и поговорить, но… Я решила, что мы сделаем это завтра, когда я немного уложу мысли хоть в какое-то подобие порядка.

- Нет, не нужно. Я перекусила в кондитерской, - соврала, не моргнув и глазом.

Наверное, теперь у нас всё будет так. Без каких-либо уверенностей в том, что говорим откровенно.

- Хорошо. Сходи в душ, может? Потом полежим, посмотрим кино... - проговорил муж, но как-то без огонька.

Словно отбывал повинность. А может, я это себе придумала, зная подноготную.

- Не сегодня, Филипп, окей? - спросила и зевнула, ни разу не притворяясь. - Я дико устала.

Не дожидаясь ответа мужа, покинула его общество, ощущая себя так, словно меня настигла какая-то жуткая потеря.

Впрочем, именно так и обстояли мои дела, и нужно было морально подготовиться к завтрашнему дню. И знать, что я могу потерять любимого человека уже через несколько часов.

Хотя, наверное, я потеряла его в тот момент, когда он стал фантазировать о бывшей.

И пора бы мне с этим смириться. Только как это сделать, когда сердце моё рвётся на части?

***

Когда на пороге кондитерской вдруг появился Сергей, тот самый, который прекрасно осознавал, как трещит наш с Романовым брак по швам, я сочла это дурным знаком.

Понимания того, с какой целью здесь оказался Серёжа, у меня не было никакого. А когда он улыбнулся и отвесил мне комплимент, я вообще напряглась.

- А ты всё красивее с каждой нашей встречей, - проговорил он, подходя к прилавку, на котором я только-только разложила свежые пирожные. - Привет.

Кашлянув, чем пыталась скрыть удивление, я ответила ровным голосом:

- Привет. Спасибо. Ты за вкусняшками?

Сергей смотрел на меня как-то странно, как будто хотел вот-вот рассказать о том, что знал, но что вроде как для меня пока было тайной. Однако когда я вопросительно приподняла бровь, ибо пауза перед ответом затянулась, он проговорил:

- Да, забежал, чтобы взять что-нибудь к чаю на работу. Давай на твоё усмотрение.

Я выдохнула с облегчением, чего Сергею, конечно, показывать не стала. Взяла коробку, а когда Серёжа устроился на высоком стуле, ряд которых стоял возле деревянной стойки, где посетители могли выпить чашку кофе или чая, предложила:

- Может, капучино? Я помню, ты его любишь.

Серёжа улыбнулся и кивнул:

- Я и сам надеялся, что ты мне предложишь.

Отложив упаковку, я стала готовить напитки - и для себя, и для Сергея. Возможно, когда мы сядем вместе за чашечкой кофе, он и расскажет, зачем здесь на самом деле. Если, конечно, всё же иная причина кроме покупки пирожных имелась в наличии.

Поставив перед другом Фила капучино, я присела рядом, но отпить глоток из своей чашки не успела. В кондитерскую чуть ли не ураганом влетел муж, который прямо с порога потребовал ответа:

- Это что вы здесь делаете вдвоём, а?