Фантазии о другой - разве это измена?

Глава 5

Романов только и делал, что моргал, превратившись в изваяние. А я ждала…

Терпеливо выжидала, хотя меня так и подмывало отправить Филиппа на все четыре стороны, чего он, собственно, и добивался.

Он не заслуживал быть отцом моего ребёнка. И о том, что я беременна, сейчас точно не узнает. Потом, конечно, придётся ему сказать, хотя бы потому, что так правильнее прежде всего по отношению к малышу. Он имеет право получать алименты. Ну и если вдруг что-то случится со мной, у него останется отец.

Как же было неприятно об этом думать… Как отравляюще-больно…

- Я не хочу ни к каким чертям, - тихо проговорил Филипп, растирая лицо ладонью. - Честно говоря, уже пожалел о том, что завёл эту беседу. Но я думал… Может, нам стоит сходить к семейному психологу или ещё куда-то, раз уж в отношениях назрел такой кризис.

Не удержавшись, я фыркнула, после чего с губ моих сорвался гомерический хохот. Фил что - реально считает, что я проглочу и это?

Скажу: ну да, конечно, дорогой! Нам очень нужен специалист, раз случилось так, что ты не можешь удержать член в штанах… Только почему-то Романов, как оказалось, очень плохо меня знал. Иначе его подобные фразы объяснить я была не в силах.

- Это не кризис, Филипп. Это просто желание усидеть на двух стульях. Но чего ты от меня хочешь? Что я скажу тебе - валяй к Насте и решай, кто тебе из нас милее? А сама стану сидеть дома у окна и ждать, когда же муженёк сделает свой выбор?

Я всплеснула руками, ибо меня вся эта ситуация в принципе довела чуть ли не до состояния, в котором мне очень не желалось быть. А именно - удушающей беспомощности, в которой стану барахтаться, как в вязком болоте.

Мне это не подходило. Никогда и никак. Ни при каком раскладе.

- Я зря это всё сказал, Аделина! Знал же, что для тебя это «рэд флаг»!

С этими восклицаниями Романов вскочил на ноги и попытался меня схватить и обнять, однако от необходимости выписать Филу животворящую оплеуху, которая бы привела мужа в чувство, меня избавило появление новых посетителей.

И уже пришлось намеренно задержаться с ними, благо, это были знакомые люди, с которыми мы обсудили предстоящие новинки. А я смогла за это время немного взять под контроль то бушующее море чувств, от которого меня уже лихорадило.

- Филипп, давай ты поедешь домой, или куда там тебе нужно, а к этому разговору мы вернёмся позже, - проговорила я чужим, словно бы не принадлежащим мне голосом, стоило только нам вновь остаться наедине.

Как оказалось, не только я тратила время на то, чтобы обуздать эмоции. Романов за те минуты, что меня не было рядом с ним, тоже призвал на помощь выдержку. И теперь показывал и взглядом, и голосом - он уверен в том, что говорит:

- Да, так и поступим, Аделина. И пока наша беседа будет стоять на паузе, знай: не стоит себя так накручивать. Ничего не произошло. Я не переспал с Настей и не собираюсь этого делать. Я не люблю её и не хочу с ней быть… Я просто запутался в желаниях… Мне действительно нужна помощь специалиста.

«Так и шёл бы к нему сразу! - хотелось выкрикнуть мне. - А не мотался бы с друзьями по барам, изливая душу. И не вываливал бы мне на голову свои новости так, словно мы только и делаем по жизни, что садимся за чашечкой чая и рассуждаем о том, как бы нам потрахаться с бывшими».

- У тебя есть время обзвонить и посетить хоть всех психологов и психотерапевтов города, Романов, - устало откликнулась. - Я тебе даю полную свободу. И от себя, и от нашей семейной жизни.

Зайдя за прилавок, чтобы Филипп вновь не предпринимал попыток как-то до меня дотянуться и начать, скажем, зажимать, словно мы были подростками, один из которых провинился и придумал способ помириться, я велела:

- Уходи, Фил, у меня очень много дел.

Благо, сегодня клиенты не переводились, и когда в кондитерскую впорхнула стайка девчонок-студенток, которые наверняка останутся, будут пить кофе или чай, есть пирожки и балагурить, Романов буркнул:

- Буду ждать дома. Договорим.

И вышел, к моему немалому облегчению. И досаде от того, что в груди тут же противно заныло. Ведь как бы то ни было, а я любила этого мужчину. А чувства не отключались по щелчку пальцев, по крайней мере, у меня.

Но я найду, что с этим делать. Иначе пострадаем и я, и мой малыш.

А уж этого точно допускать нельзя ни под каким соусом.

Через пару часов, когда в нашем заведении мог начаться самый настоящий аншлаг, в кондитерскую приехала Оля. Сразу, как только она переступила порог и стала смотреть куда угодно, но только не на меня, я поняла: что-то стряслось.

Нечто такое, что подруга боится озвучивать. И что я услышу, и мой мир перевернётся.

- Ну же… говори сразу, - прошептала, когда Ольга всё же взглянула на меня.

И по её глазам можно было читать всё, как будто бы передо мною была раскрытая книга. Ей что-то было известно… Оставалось узнать, что именно.

- Прости, мась, за дурные вести, - шепнула Оля едва слышно, и я превратилась в натянутую донельзя струну. А подруга, меж тем, продолжила: - Но наверное, тебе лучше знать, чем быть в неведении…

Она сделала глубокий вдох и выдала скороговоркой:

- Когда ехала сюда, ну, ты помнишь, мне нужно было заскочить и упаковки одобрить… так вот… я видела в кафе твоего Филиппа и какую-то бабу. Думаю, что это и есть его Настя. И он с ней сейчас полдничает в паре кварталов отсюда.

Она протянула мне телефон, на экране которого был снимок. И я жадно впилась в фотку взглядом, прекрасно понимая, что там увижу.