Феникс в Академии магии

2.3

    Ночь близится к концу, но предрассветные робкие лучи едва пробиваются сквозь плотные шторы. Затухающий камин тоже не в силах разогнать царящий в комнате сумрак.

    Впрочем, в этом нет необходимости. Присутствующие слишком хорошо знают друг друга: нам не требуется видеть выражение лиц или следить за невольными жестами, чтобы понимать, о чем думает и что желает донести до нас или скрыть собеседник. А больше здесь и смотреть не на что. Большая кровать, на которой тихонько спит ее высочество, доверчиво прижавшись к матери, королева тоже дремлет — сказалось напряжение последних дней. Помимо кровати — два кресла, стол и стул.

    Мы уже битый час (с того момента как уснула Лиррия) пытаемся вразумить ее супруга. Но его величество временами бывает невероятно упрям.

    — Дарион, — Дан с досады едва не шарахает кулаком по каминной полке, вовремя спохватывается, бросая тревожный взгляд на кровать, шумно выдыхает и продолжает вполголоса: — рано еще геройствовать. Вместе больше шансов. Скоро прибудет Дин.

    Маг стоит у камина, где с тихим шелестом дотлевают дрова, так любезно предоставленные нам верным короне хозяином. Он категорически отказался взять за постой даже медяк, но Элледин обещал перед уходом позаботиться об оплате…

    В этом тусклом мареве я могу различить лишь силуэт Дана. Но вполне хватает и голоса, чтобы понять его чувства.

    Король, сидящий в кресле напротив меня, вздыхает, сжимая челюсти.

    Я в спор не вступаю: во-первых, всегда чувствую себя в такие моменты лишней, тем более случаются они довольно редко; а во-вторых, и его величество об этом знает, полностью согласна с Даном. Скоро вернется с разведки Дин. Да даже если случится невероятное и нашего славного иллюзора смогут выследить, у Нордара как у любого уважающего себя владельца постоялого двора полно запасных выходов. Думать о таком исходе не хочу, но приходится быть готовыми ко всему. В любом случае, мы должны суметь уйти. И жизнь короля — крайняя жертва, до которой, очень надеюсь, не дойдет. Усложняет ситуацию необходимость уйти шумно: нужно выманить Эдвара с его дурнопахнущей армией подальше, желательно, в Священные земли, где кроме статуй богов и предков никто не обитает, чтобы не пострадало мирное население. Эх, если бы можно было просто использовать иллюзию…

    И вообще, если уж на то пошло, это нам с Даном впору оставаться. Это же на нас Эдвар так вызверился. Только очень сомневаюсь, что он перебесится и остановится на этом. Он, похоже, задался целью извести под корень собственный род.

    Когда дверь неожиданно открывается, я вздрагиваю.

    — Свои, — ухмыляется Дин, уже усаживаясь на стул и складывая одну согнутую в колене ногу на другу.

    Когда успел?

    Пламя с легким тревожным покалыванием снова растворяется в моей ладони. Дан лишь голову поворачивает, чтобы кивнуть в знак приветствия. А его величество со вздохом откидывается на спинку кресла. Нервы у всех на пределе, но мужчины успешно себя контролируют. Впрочем, не будь я магом огня, может, тоже вела бы себя более сдержанно. Дохлая саламандра, о чем я вообще думаю?

    — Ситуация такая, — иллюзор жестом призывает к себе графин с водой и отхлебывает прямо из него. — Мертвяки Эдвара топают по тракту часах в трех от нас. Самого некроманта не видно. Прячется. Лиэль ждет у границы.

    Поражаюсь этой эльфийке. Значит, она все-таки не стала ждать решения Совета, предпочла действовать на свое усмотрение. И ведь наверняка за самодеятельность места в Совете она лишится.

    Молчание затягивается. Дин, коротко изложив ситуацию, откидывается на спинку стула и закрывает глаза. Вымотался. На нем лежит основная нагрузка: пока мы можем только прятаться. Ильдор медлит. А армию из Варны просто так в портал не сунешь. Эх, только гражданской войны нам не хватало. Хотя это скорее война с мертвяками и кучкой слетевших с катушек магов. Предки бы с ними, с поднятыми, но от них ведь живые страдают.

    — Ваше величество? — голос Дана молнией прорезает повисшую тишину.

    Король медленно поднимает голову, обводит нас взглядом, слабо мерцающие в полумраке синие глаза задерживаются на женских фигурках на постели.

    — Будь по-вашему.