Феникс в Академии магии

8.2

  В кабинете царил полумрак, только большое зеркало в углу мягко светилось золотом.

  — Мий, что там?

  Ректор взмахом руки зажег сферу освещения под потолком.

  — Стоят под дверью, — раздраженными колокольчиками разнесся по кабинету звонкий голосок. — Родители прибыли.

  — Что-то еще?

  Несколько мгновений царила тишина. Потом тот же голосок оповестил:

  — Да, Квинтор, да Миттель и да Торан также здесь, — теперь казалось, невидимый собеседник ректора вот-вот покатится со смеху.

  Эван, Астор и Ирма? Что-то с да Гроссом? Чьи родители? Его?

  И почему дух академии, только мгновение назад столь недовольный, что это сказывалось даже при общении с ректором, вдруг так развеселился?

  Я, видимо, не сумела удержать лицо. Потому что лорд Легард, во время разговора не сводивший с меня глаз, вдруг уточнил:

  — Волнуетесь за друзей?

  Друзей? Я задумалась, избегая смотреть лорду в глаза. Я ведь даже не думала об этом. А теперь… Мне помогли, просто так, ничего не спрашивая и не требуя взамен (Астор вообще вместе со мной правила нарушал!), мы запросто общаемся, и я, безусловно, беспокоюсь за них. Но друзья ли мы? Думается, о дружбе говорить еще рано. Ладно, попереживать по этому поводу успею когда-нибудь потом.

  Исправлять лорда не стала. Просто кивнула:

  — Да.

  — Что ж… — мужчина сел за стол. — У меня к вам пара вопросов, касающихся молодого лорда да Гросса.

  — Не считаю возможным обсуждать кого бы то ни было в его отсутствие, — предложение присесть я проигнорировала.

  Ректор… улыбнулся! Удовлетворенно так, будто именно этой моей дерзости ему для счастья и не хватало. Даже в фиолетовой глубине его серьезных глаз на миг смешинки промелькнули.

  — Произошло обрушение Северной башни. К счастью, никто не пострадал, — ректор дал мне время осмыслить эту информацию. — Но дело в том, что всё, и сам Академий, указывает на причастность, даже виновность Артура. Поэтому чем больше информации удастся собрать, тем быстрее мы найдем истинного виновника.

  — То есть вы не верите, что это Артур?

  — Не исключаю, что его каким-либо образом привлекли: духа Академии не так просто обмануть.

  — Но Артур простодушен и добр! — я нервно качнулась к столу, всплеснув руками.

  — Именно поэтому его могли использовать.

  Кто и зачем? Я эти вопросы даже озвучивать не стала.

  — Что скажете?

  — Скажу, что с начала наших с вами тренировок известные вам лорды и леди очень часто навещали меня. Кроме этого, насколько я знаю, Артур в свободное время пропадает либо в комнате, либо в библиотеке, — чуть развела руки в стороны, намекая, что сказать мне больше нечего.

  Ректор кивнул и бросил в пустоту:

  — Мий, зови студентов и д’Орсиора.

  Сразу стало многолюдно и шумно, хотя никто из вошедших не произнес ни слова.

  — Добрый день, лорды и леди. Проходите, присаживайтесь, — ректор указал на только что начарованные кресла.

  Я отошла чуть в сторону, почти к самому камину. Сидеть по-прежнему не было никакого желания.

  Магистр д’Орсиор отступил к окну, заложил руки за спину, не сводя с нас глаз. Пронзительных, едва светящихся, но все равно выворачивающих душу наизнанку. Я на него старалась не смотреть, вернув внимание ребятам.

  Бледный Артур даже не сразу меня заметил: огромные светлые глаза невидяще блуждали по кабинету, ни на чем не останавливаясь и то и дело устремляясь вниз. Парень сидел, втянув голову в плечи, стиснув зубы. Эвану пришлось сжать плечо друга, чтобы немного привести в чувство. Да Гросс встрепенулся, сглотнул и постарался взять себя в руки, что получалось плохо.

  Немудрено: тихий, спокойный Артур, который муху скорее вылечит, чем обидит, — и обрушение башни? Нелепица.

  — Лорд да Гросс, расскажите все, что помните. С утра.

  Д’Орсиор молчал, но по сурово сжатым губам ясно было, что, в случае необходимости, да Гроссу придется рассказать и то, что он не помнит.

  Воздушник сжал лежащие на коленях руки в кулаки, сглотнул.

  — Обычный день: завтрак, пары, обед. А потом… — Артур все-таки не удержался — провел по лицу ладонью, будто в попытке стереть липкую паутину этого дня. — Зачем-то пошел в башню. Ощущение было, что меня там кто-то ждет. А дальше — провал.

  — Негусто.

  Ребята переглянулись.

  На лице менталиста не дрогнул ни один мускул.

  — Артур, — снова заговорил ректор после продолжительного молчания. — Нам нужно твое согласие на чтение воспоминаний.

  Воздушник дернулся, поднял горящий взгляд на главу академии и, помедлив, кивнул. Резко и четко.

  — Я согласен, — хрипло добавил, магически подтвердив свое решение.

  И я его в эту минуту очень хорошо понимала. Чтение воспоминаний — одна из самых, мягко говоря, неприятных вещей. Если обычно ментальное воздействие либо вовсе не ощущается (частенько внушаемое от собственного и не отличишь), либо обманчиво-ласково, то вытаскивание на свет магический воспоминаний… Нет, если просто мысли — все вполне прилично и не страшно. Но здесь явно нужны зрительные образы, то, на чем внимание могло даже не задержаться. А это… Ощущение, будто собственную силу вспять повернули, а пока ей захлебываешься, еще и мутит от проносящейся перед глазами жизни. Брр! Правда, да Гросс добровольно согласился, а значит, не придется преодолевать сопротивление парня и его дара, да и магистр, уверена, будет осторожен.

  Ректор удовлетворенно кивнул, открыл ящик стола и, не глядя на нас, приказал:

  — Прошу вас, студенты, покинуть кабинет. Винсент, будь добр, проводи.

  А заодно убедись, что никто из этих прохвостов не остался в приемной. Мысленно дополнила я. Дух Академии может предупредить, отметить, но не имеет полномочий вмешиваться напрямую. То есть наябедничать может, дверь запереть или наоборот, свет зажечь, а выпроводить обнаглевшего студента из помещения, где тому находиться не положено, — нет. Если только напугать. Но студенты к стрессам привыкшие, так что…