Феникс в Академии магии

9.7

— Для столь серьезного шага у студента должна быть веская причина, — магистр поставил сосуд на стол.

Продолжать не стал. Да это и не требовалось. Подобный «серьезный шаг» карался весьма строго и просто — исключением. И Фьордан Легард мог сразу выписать приказ об отчислении, а не разговаривать сейчас с бестолковой студенткой, на которую к тому же и так тратит слишком много своего времени.

Ректор был разочарован. Это легко читалось и в темном хмуром взгляде, и в недовольно поджатых губах.

И почему-то осознание этого горечью сжало сердце.

Отпираться бессмысленно: даже если милорда ректора не было на той поляне во время ритуала (в чем я теперь очень сомневалась), он держал мою магию в руках — этого достаточно. Я ведь все еще студентка. Пока.

— Дорианна?

Я дернулась. Поняла, что так и пялюсь на треклятый флакон, и, избегая смотреть на лорда ректора, опустила взгляд на судорожно сцепленные пальцы рук. Да, до того как дар снова пошел в разнос, я умела держать себя, но это…

Глава Академии Магии ждал ответа. Но что я могла ему сказать? Скажи я правду — ректор будет обязан вмешаться, начнутся разбирательства со всеми вытекающими, Аля с большой вероятностью попадет в приют. А это не самое лучшее место, уж я-то знаю. О моем проступке также станет известно, меня гарантированно исключат — корона не позволит закрыть на это глаза даже такому человеку, как Фьордан Легард. Принуждение к свадьбе и все остальное, с этим связанное, уже выходит за рамки исключительно академической жизни. Оно может явиться смягчающим обстоятельством, но не отменяет факт вопиющего нарушения магического устава. А значит, к Але мне даже приблизиться не позволят.

Сейчас сестренка здесь. В безопасности. А что будет летом? Приютские не любят магов, а с блокирующими браслетами, которые полагаются всем не прошедшим обучение во избежание неконтролируемого выброса магии, она даже постоять за себя не сможет. Уж лучше дома: зло, зато предсказуемое.

Д’Арл прямым текстом заявил, что его интересует моя магия. Сейчас родственнички лишились основного рычага давления. А что будет летом? Но если даже я расскажу ректору, доказать его причастность будет практически невозможно. Больше чем уверена, окажется, что д’Арлы просто не знали, что меня к браку принуждают. А так… Разве что герцог прикажет долго жить. Не хочу брать грех на душу, но общение со мной может негативно сказаться на его здоровье.

Из возможных вариантов развития событий относительно благоприятным казался лишь один: мое исключение без выяснения причин. В этом случае, если, конечно, моим ненаглядным сиятельным соседям репутация дороже моего дара, есть шанс, что они откажутся от своих безрассудных планов. Вот тогда я, хоть и без диплома Академии Магии, все же могу попытать счастья и кое-как позаботиться о сестре. Получу бабушкино наследство…

— Леди да Виро, объяснитесь.

Вдох-выдох. Через силу заставила себя поднять глаза.

— Причина есть, — глядя прямо, спокойно, с достоинством, — но я не могу вам ее назвать.

Я могла бы поклясться, что в темных глазах ректора сверкнули молнии. Глава Академии решительно поднялся, пересек кабинет, остановился у окна, заложив руки за спину, задумчиво созерцая двор академии внизу.

— Вы производите впечатление разумного мага, и я не хотел бы вновь озвучивать элементарные вещи.

Сам лорд ректор назвал меня магом? Не волшебницей, не студенткой, а так, как принято обращаться к профессионалам? Удивительно. Только что-то не радостно.

Вообще, он имел полное право обратиться за помощью к магистру д’Орсиору. Противостоять менталисту его уровня практически невозможно. Но отчего-то до сих пор этого не сделал.

Тишина стояла долго. Тяжелая, напряженная. Я прокручивала в уме варианты своих будущих действий. Ректор, по всей видимости, пытался определить мою участь. Что ж, в этом от меня мало что зависело.

— Ответьте мне на несколько вопросов, — лорд наконец отвернулся от темнеющего неба, вернулся за стол и теперь смотрел на меня, слегка прищурившись и соединив кончики пальцев рук.

Почему-то подумалось, что такие руки я за свою жизнь видела только у эльфов. И о чем я только думаю!

Неуверенно кивнула, понимая, что это была вовсе не просьба.

— Вы когда-либо до сегодняшнего дня проводили этот ритуал?

Придание магии земле как таковое запрещено не было. Другое дело, что из-за сложности к нему прибегали крайне редко, а также магическим кодексом было закреплено обязательное присутствие страхующего, имеющего соответствующую лицензию, и категорический запрет на самостоятельное проведение магами, тем более — не имеющими диплома. Да и какой маг в своем уме откажется даже от малейшей частицы своей силы пусть и временно?

Плохо понимая, для чего лорд ректор задает подобный вопрос, все же ответила:

— Да.

— Страховала вас Алистия да Виро, я правильно понимаю?

— Да.

После того, как я едва не сожгла Алю, мы с бабушкой решили «отложить» часть силы, чтобы я могла постепенно учиться с ней справляться. Если бы не это, я только годам к двадцати, возможно, научилась бы с грехом пополам контролировать собственную магию.

— Почему не обратились за помощью в проведении?

Странный вопрос, заданный тяжелым тоном. Но самым неприятным оказалось осознание того, что он подразумевал. Я каждый день на тренировке могла бы попросить его об этом (у большей части преподавателей есть разрешение на магию самой высокой сложности, что уж говорить о ректоре), хотя он бы, разумеется, не одобрил. Но дело не в этом. Дело в том, что…

С трудом заставила себя не отводить взгляд.

— Пришлось бы объяснять причину, а это личное.

Ректор кивнул.

Некоторое время мы молча смотрели друг другу в глаза: я — в ожидании приговора, магистр же будто пытался что-то увидеть, хотя никакого ментального воздействия не было, уверена.

— Здесь, — лорд качнул головой в сторону флакончика, в ломком узилище которого билось мое пламя, — ваша магия сохранится в течение суток, после вы рискуете безвозвратно уменьшить ваш резерв.