Феникс в Академии магии

12.2

Темно. За окнами шумит осенний ветер. Еще чуть-чуть — и начнет пробрасывать снег.

А я лежала, бессмысленно уставившись в поток.

И пыталась вспомнить лицо мужчины из сна. Любимое, родное… Я помнила эти ощущения. А самое главное — знакомое. Это я знала совершенно точно.

Но — дохлая саламандра! — ничего!

Кроме ярких аметистовых глаз — ничего. Даже цвет волос не вспомнить. Не говоря уже о чертах лица.

Надо мной как будто кто-то издевался, подкидывая клочками какую-то странную историю. Да еще и, кажется, задом наперед.

Одно радовало: дар не беспокоил. А стоило мысленно к нему потянуться, окутал своим теплом — спи, родная, утро раннее.

Улыбнулась, постепенно приходя в себя.

Нет уж, валяться не буду.

Схожу-ка к целителям, как лорд ректор советовал. Они птицы ранние, с рассветом встают.

Когда, ежась спросонок даже в заговоренной мантии, дошла до целительского крыла, в коридорах уже появились первые, в основном такие же сонные студенты. Уже перед самой светлой резной дверью в обитель врачевателей мое внимание привлекла шушукающаяся парочка, расположившаяся в нише окна в конце коридора.

— …зачастила к целителям.

— Так невеста же. А д’Арлам она больная да со слабым даром не нужна, вот и заботится о своем здоровье, — с едкой завистью предположила вторая волшебница.

А я так и замерла, коснувшись кончиками пальцев прохладного металла дверной ручки. Дохлая саламандра, было бы чему завидовать.

— А может, она того… — голос первой девчонки стих до заговорщицкого шепота, — в положении?

— Чтоб уж наверняка? — протянула вторая, явно обдумывая такую возможность.

А ее приятельница, явно вдохновленная собственным предположением, продолжила фантазировать:

— Ага, потому и со свадьбой спешат…

И тут мы встретились взглядами. Отчаянно хотелось вызвать сплетниц на дуэль, но я лишь дружелюбно улыбнулась и, надавив на ручку, шагнула внутрь. От созерцания их вытянувшихся лиц, на губах сама собой расцвела довольная усмешка. Да, от моего оскала даже Сальма дар речи теряет.

Коридор, с тянущимися по обе стороны светлыми дверями палат, встретил меня приятным полумраком, запахом целебных трав и тишиной.

Ненавижу аристократов!

Фыркнула от собственной мысли.

Итак, Данион всем разболтал. Впрочем, тут много ума не надо — только скажи как бы невзначай нужному человечку. Вопрос: что я могу с этим поделать, могу ли и нужно ли это вообще? Или разумнее оставить все как есть и позволить господам насладиться временным триумфом?

— Дорианна, доброе утро, — главный целитель, как всегда безукоризненно строгая, удивленной не выглядела, видимо, лорд ректор предупредил.

При воспоминании о мужчине жаром обожгло щеки.

— Доброе утро, леди да Лиэ.

— У меня сегодня практика с курсантами, нужно подготовиться, так что придется тебя сдать Иоре, — виновато улыбнулась целительница, передавая только что вошедшей в кабинет помощнице артефакт диагностики. — Альтара, кстати, делает поразительные успехи.

— Спасибо.

Такая похвала дорогого стоит. Хоть я и ни мгновения не сомневалась в сестре.

— Удивительно яркое ведущее направление для столь юного возраста.

На это я могла только кивнуть.

Леди да Лиэ окинула меня еще раз цепким профессиональным взглядом, взяла со стола стопку каких-то бумаг и магический планшет, кивнула на прощание:

— Вынуждена вас оставить, девочки, — и уже в дверях обернулась: — Иора, доложишь о результатах.

— Хорошо, магистр, — негромко отозвалась девушка.

Иора — та самая помощница Главного целителя, которую я просила выпроводить д’Арла — оказалась тихой молчаливой девушкой. Эльфы, по нашим, человеческим меркам, живущие практически вечность, оставались вечно юными. Так что при взгляде на вот эту прекрасную представительницу казалось, что она только-только получила какой-нибудь диплом, и, разумеется, непременно золотой. И гадать, так ли это на самом деле, можно было вечно.

Но что было удивительно для эльфийки — она совершенно не запоминалась. Была столь тихой и незаметной, что совершенно выскальзывала из памяти, стоило с ней попрощаться.

За полчаса тщательного обследования мы перекинулись едва ли парой фраз, и теми — исключительно по делу. И только удивительные светлые с темным ободком и крохотными зелеными вкраплениями глаза, в которых явно преобладала магия Духа, смотрели внимательно, готовые выцепить малейшие несоответствия норме.

— Все в норме, — улыбнулась она, бегло просматривая результаты. — Если в расшифровках будет что-то тревожное, мы тебя вызовем.

И улыбка эта казалась вполне искренней, только какой-то робкой, блеклой. Так что невольно захотелось обнять эту бледную девушку, прижать к груди и погладить по голове, как маленького потерявшегося ребенка. Но я лишь широко улыбнулась и, поблагодарив, отправилась завтракать.

Хотя после этой парочки в коридоре в столовую идти откровенно не хотелось. Да разрушение Северной башни (которую, к слову, уже отстроили) по сравнению с женитьбой д’Арла — пшик.

Дохлая саламандра!

Но дать слабину сейчас — все равно что признать поражение.

Нацепила на лицо улыбку, расправила плечи.

Но до столовой дойти так и не успела: перед моим носом повис вестник, изредка взмахивая черными крыльями. Когда я остановилась, бумажная птичка встрепенулась, рассыпая серебристые искорки, хлопнула крыльями и опустилась на мою ладонь простым листком, без опознавательных знаков и с одной-единственной строчкой:

«В следующий раз защита может и не сработать».

Стоило прочесть — послание истлело, даже пепла не осталось.

Зато осталась тревога, отдавшаяся горечью на языке. Сердце пропустило удар. Я растеряно оглянулась, не зная, куда бежать и что делать.

Глубоко вдохнула, прикрыв глаза. Стараясь взять себя в руки. Пытаясь собраться с мыслями.

Автор очевиден. Понятно, что меня он не тронет. Послание — предупреждение мне, да и речь, скорее всего, о свершившемся факте. Значит, Аля. Что с ней? Очевидно, жива, раз защита сработала. Но если она сработала, значит, случилось что-то серьезное. Она могла сильно пострадать. Демон, я его убью, если он причинил ей вред. Я от него пепла не оставлю!