Феникс в Академии магии

13. Игра с огнём

Я вздохнула. И откинулась на спинку стула.

Уже час бессмысленно пялилась в книгу. Зачем? Все равно в голове не оставалось ровным счетом ничего.

Сначала я, магия знает сколько времени, чистила зубы и отмокала в ванне, пытаясь отмыться от липких прикосновений. Потом жгла лучинки. Даже обращалась к внутреннему пламени. Когда немного пришла в себя, самым разумным показалось рассказать все ректору. Но его не оказалось на месте. А обращаться к кому-то еще было страшно. Так и стояла в растерянности перед ректорским кабинетом, не зная, что предпринять.

Одной оставаться тоже было страшно. Хоть я и понимала абсурдность этого чувства. А встречаться с друзьями или, упаси магия, с Алей в таком состоянии точно не стоило.

В конце концов Мий предложил мне взять ту книгу о силе, а после выпроводил в приемную.

Час назад. Но спустя столько времени в конспекте появилась разве что пара предложений.

Демон.

Воздействие, что применил ко мне д’Арл, под силу только очень одаренному магу духа. А д’Арл — некромант. У людей один ведущий дар, у эльфов и других рас встречается два, но не более. Мощный потенциал запросто может убить своего носителя. Такая ноша по плечу только королевскому роду и прямым наследникам. Существует легенда, что предки нынешних монархов еще в начале времен дали клятву самой Магии использовать эту силу во благо, и, приняв эту клятву, Изначальная теперь оберегает властителей. И я даже готова в это поверить. Но д’Арлы, хоть и герцоги, — седьмая вода на киселе правящей династии.

Как такое возможно? И для чего? Сомневаюсь, что в этом семействе нашелся кто-то, столь увлеченный наукой, чтобы ради нее ставить бескорыстные эксперименты на собственных близких.

А самое страшное: кто мне поверит? Это не блок, не стирание памяти, даже не чтение воспоминаний — такое воздействие практически невозможно доказать, оно не оставляет следов. Именно поэтому маги Духа в Дарварии на особом счету, а при поступлении в Академию или на любые курсы подписывают соответствующий магический договор, четко регламентирующий ситуации воздействия на окружающих. Но Данион д’Арл — некромант. А некроманты подписывают совсем другие бумаги.

Дохлая саламандра, что же мне делать?

И ректора — единственного, кто прислушался бы и мог что-то сделать, — как назло нет на месте.

Что делать?

— Спасибо, Академий!

Я, едва не подпрыгнув, медленно подняла глаза: небрежно опираясь о конторку, сложив на груди руки, передо мной стоял Астор с привычной ухмылкой на губах.

— Ты пропустила обед, — обличительно заявил он и, наклонившись, сцапал книгу. — «Сила…» — задумчиво прочел вслух. — Сам Дарион Дарийский? Вот это кое-кому повезло! Нам такие раритеты не дают, — присвистнул чуть завистливо, с восторгом глядя на фолиант.

Я пожала плечами:

— Может, стоит попросить?

— Может и стоит, — кивнул парень уже без улыбки. — Но к такой литературе нужен особый допуск и веские для него основания.

— Думаешь, ты ее смог бы в руки взять, не то что читать? — фыркнула я на его заявление, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Хм… — парень задумчиво двинул бровью и открыл книгу. Пробежал глазами по строчкам, а потом зачитал вслух откуда-то из середины страницы, торжественно, нараспев, как древние сказители: — «Труд сей — вместилище знаний и опыта магов нашей страны, иже с ними другие народы и расы. Многое поведано Рианнной да Фейро с позволения ее наставника-дракона, пожелавшего остаться инкогнито, но чей род так же велик и стар, как наши земли обетованные. Другое — Лиэль да Бриэль, эльфийской девой и нашей верноподданной», — фыркнул и насмешливо добавил: — И многими-многими другими, коих считаю своим долгом перечислить поименно, хотя потомкам на их величие все равно наплевать. Но пусть за это помучаются, выговаривая наши старинные имена, родословную и регалии.

Я, с трудом сдерживая смех, отобрала у парня книгу и шутливо погрозила пальцем:

— Ни крупицы почтения.

— Крупица найдется, — возразил некромант и уже без улыбки пояснил: — Я согласен, что нужно знать своих героев. Но больше пользы было бы от конкретики, а не от такого беспредметно-словоблудного перечисления, нудного и абсолютно не запоминающегося. Бесполезно убеждать страну, что она должна знать своих героев, если никто не понимает, в чем это геройство состояло.

— Ты слишком многого хочешь от старинной книги.

Да Миттель поморщился.

— Да оно и в современной литературе сплошь и рядом. Но Дарион — правитель, и дельный притом, должен был понимать.

— Может, дань традиции? — предположила, поднимаясь на ноги и едва удерживаясь от потягушек — спина затекла.

— Возможно. Или привычка писаря.

Кивнула. И почему-то подумалось, что друг прав: Дарион никогда так высокопарно не выражался. И откуда мне это знать? Вряд ли сны имеют какое-то отношение к реальности. Тьма, я так с ума сойду.

— Не расскажешь, что тебя беспокоит? — некромант резко сменил тему, придерживая для меня дверь.

А я удивленно воззрилась на него, даже остановилась на пороге, не понимая к чему вопрос.

— Ты не читала.

Так, и сколько же за мной наблюдали, прежде чем дать о себе знать? Ладно, может, оно и к лучшему.

Вздохнула. И как можно спокойнее бросила:

— Д’Арл.

— А конкретней?

Хм, и это маг, который еще недавно носился по арене за магическим шаром, не отставая от тринадцатилетних курсантов, а потом громче всех вопил, что тоже будет участвовать в соревнованиях за его ношение на мантии. От напускной безалаберности не осталось и следа: из-под сведенных бровей напряженно, с неприкрытым беспокойством смотрели темные глаза, губы были сжаты в прямую линию, и я, держась за галантно подставленный локоть, чувствовала, как напряжены его мышцы.

Что ж, думаю, будет лучше, если они узнают от меня, чем из передовиц. Все равно новость уже гуляет по Академии. А там и особо ушлые сплетники от журналистики о герцогской свадьбе пронюхают. Странно, что до друзей, судя по реакции парня, эти слухи еще не дошли.