Феникс в Академии магии

14. Мечты идиотов

— Ну, слава магии, — улыбнулась целительница. — Как себя чувствуешь?

— Как будто по мне… тролль… потоптался… — прохрипела я, ухмылка вышла совсем жалкой.

Кажется, я действительно очень хорошо себе это представляла. Тело ломило, будто на спор спрыгнула со шпиля башни Звездочетов в столице, не пользуясь левитацией. К горлу комом подкатывала тошнота, стоило только рот открыть или попытаться повернуть голову. Собственный голос нещадно царапал глотку. А смягченный тонкими шторами свет безжалостно резал глаза.

В общем, жива.

— Ничего удивительного: ты почти досуха вычерпала магический резерв.

Знаю. Удивительно, что жива осталась. Да еще и с магией, если верить ощущениям.

Не могу я так Алю подставить… Постойте.

— Как Альтара? — я даже приподняться попыталась.

— Лежи тихо, — строго приказала леди да Лиэ, мягко коснувшись моего плеча. — С ней все хорошо, ректор вовремя вернулся. Возле тебя дежурила, еле выпроводила ее отдыхать.

Значит, фиолетовая дымка щита мне не померещилась. Интересно, что было дальше? Ладно, успею узнать. Сейчас главное — Аля. Жива. Здорова. По крайней мере достаточно сил, чтобы торчать рядом.

Я улыбнулась. Расслабилась. Если палату не осматривали, значит, сейчас примчится. Маячки у нее всегда отлично получались.

Стоило об этом подумать, дверь беззвучно приоткрылась, в щель осторожно просунулась винно-вишневая макушка — и с тихим «ура!» Алька бросилась меня обнимать. Спасибо леди да Лиэ: меня хотя бы не оглушили. Но задушить попытались, сжав в объятиях так, что, кажется, кости затрещали. Откуда в этом ребенке такая силища?

— Риа, моя хорошая, моя любимая… наконец-то… — причитало это зеленоглазое недоразумение, целуя меня в щеки и лоб. — Риа моя…

— Попить бы… — прохрипела я, разрываясь между желанием обнять ее, придушить за переизбыток активности и эмоций и попытками не разреветься.

Альтара мгновенно отклеилась от меня, помогла повыше устроиться на подушках, оглянулась на целительницу и, получив из рук в руки нечто терпко пахнущее, поднесла к моим губам, помогая приподнять голову.

Как же я ненавижу такое состояние…

Сделав глоток, едва не задохнулась. Закашлялась, зажмурившись, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— До дна, леди да Виро, — услышала строгий голос целительницы.

Пришлось подчиниться: когда она приказывает таким тоном, да еще обращается официально — упрямиться себе дороже.

— Умница. А теперь отдыхай, — мягко проговорила леди, забрала у сестры чашку и скомандовала: — Альтара да Виро, отправляйтесь в свою комнату. Вам обеим нужен отдых. Немедленно.

Возражений не последовало. А ведь Аля ничуть не менее упряма, чем старшая сестра. Магия леди Виннет да Лиэ.

А у меня действительно уже глаза слипались.

По открытой галерее бродит легкий летний ветерок. Сюда почти не доносятся звуки царящего во дворце веселья. Музыка касается слуха мягкими отголосками. Тихий свет малой луны не режет глаза.

Ночная прохлада постепенно возвращает спокойствие.

И вот уже и платье не кажется таким громоздким и глупым, и туфли меньше напоминают тюремные колодки. И сам бал уже как будто не столь неуместен. Правда, желание праздновать от этого не появляется.

Да и откуда ему взяться, если Дан задерживается почти на неделю. Что могло его так задержать? Задержать настолько, что даже сквозь вечную маску непоколебимого монаршего спокойствия пробивается тревога. Но Дарион упрямо отмалчивается. Да, я знаю, что на границе, у Черной Вязи, всегда неспокойно. Да, это привычно. Но… Неделя!

А я бестолково торчу здесь, во дворце!

И ладно бы, исполняла свои прямые обязанности: обеспечивала безопасность королевской семьи, как все нормальные Сумрачные стражи. Так нет, я вынуждена ползать в громоздком платье и развлекать гостей его величества, как фарфоровая статуэтка на каминной полке! Дочь полководца, называется.

Шаги слышу еще до того, как поздний гость появляется на галерее. Сердце вздрагивает, но…

Не те. Не его.

Даже не оборачиваюсь, спокойно продолжая рассматривать сад внизу, тихо светящиеся ночные цветы, серебряный кусочек пруда, скрывая разочарование.

Вопиющая беспечность.

Но эта поступь тоже хорошо знакома. Не уверенный пружинящий шаг Дана, а скорее величавая королевская поступь. Хотя порой в этих шагах проступает торопливость — рвется на волю нрав младшего из братьев. Как сейчас, когда в отдаленной галерее царит сумрак и тишина и не нужно изображать величественного истукана рядом с троном брата.

Вздох облегчения я тоже слышу. Видимо, меня все-таки потеряли.

Сколько я уже здесь?

Дан бы назвал точное время. От этой мысли невесело усмехаюсь.

— Рианна, мы с ног сбились! — негромко и явно наигранно возмущается друг.

— Отправили бы поисковик, — пожимаю плечами, — или кого из стражи.

Поддерживать балагурство нет никакого желания. К тому же они и так знают, где меня искать.

— Время неспокойное, — качает головой молодой человек, в черных глазах легко читается неодобрение моего легкомыслия. — Хотя тебе…

— Эдвар, я могу за себя постоять и достаточно осторожна. Тебе не о чем беспокоиться.

— Но я беспокоюсь.

Вновь пожимаю плечами.

— Совершенно напрасно.

Мужчина опирается рядом о балюстраду, задумчиво глядя в ночь. Видеть его таким: серьезным, сосредоточенным — непривычно и даже странно. Призрачно-обманчивый свет заострил мягкие обычно черты лица, высветлив высокие скулы, подбородок, нос, которому и статуя позавидует, вытянул круглое лицо, усиливая сходство с братьями, обнажая непростой характер некроманта.

Когда Эдвар вновь смотрит на меня, в его глазах светится сила. Но от этого блеска мне становится не по себе. Лихорадочный. Опасный.

Еще больше мне не нравятся сорвавшееся с его губ:

— Я люблю тебя, Рианна. И хочу, чтобы ты стала моей женой.

Растерянно моргаю, лихорадочно подбирая слова. Увы, я не могла ослышаться. Слава магии, здравого смысла хватает, чтобы отогнать все эти глупые «не может быть» и попытаться подобрать ответ. Ведь если он решился признаться сейчас…