Феникс в Академии магии

16.3

Доброго времени суток!

Не смогла вчера выложить продолжение. Но в следующее воскресенье планирую уже вернуться к прежнему графику и объёмам.

Спасибо, что читаете и ждёте! Приятного чтения!

***

Утром долго сидела, не шевелясь, наблюдая, как прохладные утренние краски постепенно наливаются теплом и светом, и так же медленно возвращаясь в реальность. Что только не приснится накануне свадьбы. Странный сон, но самым, пожалуй, удивительным было видеть столь знакомые черты в шестом веке.

Увы, подумать об этом времени не было — я и так слишком много его потеряла.

Попыталась встать. И охнув, рухнула обратно.

Да уж, кресло — не самое лучшее приспособление для сна: меня встретила ноющая боль в шее, спине и во всем остальном затекшем теле, даром что тренированном. А действовать нужно будет быстро.

Контрастные водные процедуры и привычный комплекс упражнений ситуацию спасли: служанок я встречала хмурая, но бодрая.

— Отнесите жениху, пусть сам ест, — с милейшей улыбкой брезгливо ткнула пальцем в сторону подноса с едой, старательно запихивая жалость поглубже.

Девчонке наверняка достанется. Вон, как побледнела. Но, во-первых, после вчерашнего яблочка есть до сих пор не хотелось, во-вторых, проверять, что для меня заботливо подмешали будущие родственнички, тоже желания не было, и в-третьих, если я вдруг стану слишком покладистой, они наверняка заподозрят неладное.

Так что девушку жаль, конечно, но вряд ли д’Арлы станут сильно бушевать, а наше с Алей будущее меня заботило в этот момент гораздо больше.

— Слушаюсь, — опустила голову та, что принесла еду, снова беря поднос в руки, когда поняла, что щенячьими глазками разжалобить меня не получится.

Но стоило мне выдохнуть и повернуться ко второй девушке, благоговейно раскладывающей на кровати платье, и вправду невероятно красивое, как дверь снова распахнулась, впуская в комнату уже знакомый поднос, а вместе с ним — дородную даму в строгом черном платье. Полные люди — воплощение добродушия и дружелюбия? Как бы не так! На ее лице застыло такое решительное, жесткое выражение, что даже веселый румянец на щеках не в силах был его смягчить. А черные глаза едва не пылали.

И я бы, возможно, испугалась и даже согласилась что-то съесть, но вряд ли в этом мире найдется кто-то, способный сравниться с моим отцом.

Поворачиваясь к даме, я сознательно отпустила дар и позволила пламени разгореться в глазах.

— Я сказала, что не стану есть, — отчеканила холодно, глядя прямо в глаза застывшей на пороге женщины.

— Но его сиятельство… — начала та, подрастеряв решительность.

Дослушивать я не стала:

— Пусть его сиятельство сам кушает свои снадобья.

Женщины побледнели. Обе. На туалетный столик со звоном упало ожерелье. Ну, еще бы, такое обвинение!

— Но здесь нет… — упрямо начала женщина.

— Поклянетесь? — доброжелательно улыбнулась я, приподнимая брови.

Служанка запнулась, побледнела и отступила на полшага. А я вкрадчиво уточнила:

— Магически, разумеется.

Женщину из комнаты как ветром сдуло. Даже дверь за ней закрывать пришлось стражнику. Что ж, зато теперь я знаю, что ко мне еще и охрана приставлена. Как будто Али им мало.

Вздохнув, повернулась к застывшей у туалетного столика служанке. В зеркале видно было, что девушка даже зажмурилась от страха. Но с места не сдвинулась.

Хм, неужели эти господа рискнули со своих слуг вассальную клятву брать? Тряхнула головой. Сначала надо выбраться и Алю освободить. Все остальное — потом.

— К какому времени я должна быть готова?

Испуганное создание вздрогнуло.

Она робко открыла глаза. И медленно повернулась.

Кажется, я ее удивила.

И обрадовала.

— К полудню.

Что ж, времени более чем достаточно. Успею даже себя ожиданием извести.

Посмотрела на платье, белье на постели, туфли на полу, разложенные на туалетном столике украшения, усыпанную каменьями диадему…

Снова перевела взгляд на девушку. Увы, ей тоже достанется, только позже. Я не знаю, в какой храм меня поведут, и не знаю, какие именно заклятья могут быть разрушены. Все ли. Или лишь откровенно враждебные. Или какие-то еще? А потому не могу рисковать больше необходимого.

Подошла. Осмотрела. Шагов с двух. Благоразумно ничего не касаясь.

Тончайшие кружева. Не ильдорские — на те невозможно наложить потенциально опасную магию, эльфы тщательно охраняют свою репутацию. Шелк белоснежный, чуть светящийся. Белое серебро — то самое, что крепче любого металла и легче ткани. Изделия из него гномы продают крайне неохотно и за баснословные деньги. Бриллианты, с избытком усыпавшие и украшения, и шпильки, и даже — мелкой снежной россыпью — лиф и подол платью. Лучший проводник магии. Закольцевать заклятие на бриллианте тоже довольно просто. И все это сияюще-слепящее великолепие щедро разбавлено черными вкраплениями. Пригляделась — морион. Сейчас, напоенный магией, этот невзрачный черный камень то и дело вспыхивал багрянцем. В его темной глубине будто медленно разгоралось пламя мертвого мира.

Лысый демон…

Отошла подальше. Вдохнула, стараясь успокоить зашедшееся сердце.

Неудивительно, что от этого всего так магией фонит.

Задумалась.

Очистить все это великолепие никакого резерва не хватит. И не все плетения мне знакомы. Да, что-то могут нейтрализовать артефакты. Но…

К чему столько усилий? Во-первых, я все равно буду покорной, как самка мягкобрюхого рогача, пока с Али не снимут заклятье. Во-вторых, любой храм развеет половину этих заклятий. Соответственно, пользы от них — в дороге разве что. Совершенно бессмысленный расход магии.

Если только…

Щелкнув пальцами, снова обернулась к девице:

— Где будет проходить венчание?

Служанка, тихонько замершая в уголке, едва не подпрыгнула. Но все же пролепетала:

— Не могу знать, леди.