Феникс в Академии магии

Глава 17.3

Отстраненная заторможенность спала еще в портале, сменившись не более адекватной жаждой деятельности. И, едва ступив на твердую землю, я порывисто начала расстегивать платье. Переход явно затянулся, а мне нестерпимо хотелось скорее избавиться от этой воздушной бело-серебряной гадости.

Торопливо, едва не порвав ткань, отцепила непригодившийся артефакт и передала его ошарашенному спутнику. Спутник принимать столь несвоевременный дар не спешил.

— Держите. Да держите же! — нервно махнула рукой с зажатой в ней драгоценностью. — Мне некуда ее сейчас положить.

Мое раздраженное бурчание возымело действие: брошь у меня забрали.

И я тут же скинула болеро и схватилась за хитрый замок на спине. Поддавался он плохо, пальцы тряслись от нетерпения и соскальзывали. Пришлось добавить магии…

— Кхм… — сдавленный кашель и шорох припорошенной снегом листвы под форменными сапогами заставили отвлечься и поднять голову.

— Что? — выдала я, не понимая столь странных маневров.

— Дорианна, я… — хрипло начал его светлость. Осекся, шумно выдохнул и продолжил, не оборачиваясь: — я понимаю, что этот наряд тебе неприятен, но… может быть, — кажется, лорд ректор подбирал слова, — стоит подождать до возвращения в твою комнату?

— Подождать? Зачем? — я озадаченно уставилась на широкую спину ректора.

Прямая. Будто посох проглотил.

Кажется, кое-кто беззвучно выругался. С силой сжал кулаки. Хм, а брошь ведь с колкими гранями…

И терпеливо пояснил, не сводя глаз с темной озерной глади:

— Затем, что холодно и в лесу мы вряд ли найдем тебе сменную одежду.

Головоломка складывалась долго. И тяжко. Тягуче. Так что к замку и непосредственно процессу разоблачения я так и не вернулась. Когда сложилась, щеки обжег румянец, захотелось зажмуриться и побиться головой о ближайшее дерево.

Хотя о чем это я? Я же невеста. И, судя по цвету вязи, невеста самого милорда ректора. Да и некого больше в женихи записывать. Меня тут уже целовали, обнимали… Так чего стесняться?

Вдохнула, будто в костер прыгать собралась. Как же сложно после всего случившегося держать себя в руках и заставлять голову работать. Еще и дар беснуется.

— Не беспокойтесь. Я одета. Это всего лишь невидимость. И… — Уф, как же сложно колдовать, когда пальцы не слушаются. — Я ее уже сняла.

Ну вот, так-то лучше. Выглядит, конечно, жутко: форменная темно-синяя рубашка торчит над декольте и из коротких рукавов платья неряшливыми складками, а из-под длинной пышной юбки выглядывают облезлые носы утративших наносную белизну сапог. Но все не голышом.

Хмыкнув, вернулась к прерванному занятию. Но, увы, пальцы не слушались: то ли мерзли, то ли сказывалось нервное напряжение последних суток, то ли последнее заклинание спровоцировало выброс — не знаю, но как бы то ни было, я едва не подпалила саму себя.

— Дохлая саламандра, — вырвалось раньше, чем я вспомнила о слушателях.

Ректор хмыкнул, но промолчал. Что ж, кажется, манерам меня учить не будут.

И я… Нет, я и не думала извиняться. Я подумала совсем о другом:

— Лорд ректор, помогите, пожалуйста, расстегнуть замок на этой… мерзости. Пальцы не слушаются.

Лорд ректор обернулся не сразу. Помедлил. Потом вздохнул. Разжал, наконец, кулаки, брошь, кажется, спрятал в карман. И только тогда решительно развернулся ко мне.

Деликатно кашлянул в кулак.

— Понимаю, что выгляжу ужасно нелепо, — зачем-то сбивчиво пояснила я, вставая к мужчине спиной. — Но я не была уверена, что вы успеете нас найти до того, как церемония завершится. И…

— Не нужно, Дорианна, я понимаю, — тихий голос, легкие прикосновения прохладных пальцев…

Я послушно умолкла. Хорошо, когда тебя понимают.

— Можно снимать, — через несколько мгновений оповестил мужчина.

Поблагодарила. Снова принялась стаскивать с себя это мерзкое великолепие. Одну руку даже удалось высвободить.

И я позорно запуталась в оборочках и рюшах. Снова просить о помощи было неловко. Потому замерла, пытаясь сообразить, где в этом искрящемся мареве какая часть и что, собственно, с ним дальше делать.

А потом почувствовала чужие руки. Они что-то развернули, где-то отцепили… Шорох, облако ткани перед глазами сдвинулось, оживая, — и я свободна.

Но дышать легче не стало. Нас отделяло друг от друга лишь скомканное платье в его руках, которое тут же полетело в открывшийся почтовый портал. И мы замерли друг напротив друга. Мои легкие заполнял запах грозы, свежесть летнего утра после дождя.

Я вновь тонула в темных аметистовых глазах…

Но сказке не суждено было продолжиться: лорд кашлянул и отступил на несколько шагов.

Я выдохнула. Кажется, не хуже дракона. То есть целовать и обнимать меня можно только ночью?

— Что это?

— Где? — не поняла я, вырванная из безрадостных мыслей.

Вместо ответа маг осторожно взял меня за руку, сдвинул вверх манжет. Нахмурился.

— Родовой браслет д’Арлов?

Кивнула, недоумевая, к чему этот вопрос. Ректор, кажется, этого и не увидел, всецело поглощенный изучением незамысловатого украшения. Мою руку мягко повернули, и тонкий золотой обод, испещренный рунами, заиграл на солнце, а вправленный в него один-единственный крупный морион, напротив, стал бездонно-черным. В сердце камня то вспыхивало голубоватое пламя, бледное, зловещее, то сгущалось до кроваво-фиолетового, а вместе с ним выгравированный герб некромантов, то затухало, возвращая ему природную дымчатую невзрачность.

— Помочь снять? — наконец поднял на меня глаза маг.

Я не слишком осторожно высвободила руку, даже спрятала ее за спину на всякий случай и недоуменно уточнила:

— Зачем?

Мужчина не менее озадаченно приподнял брови. И я все-таки решила на всякий случай пояснить:

— Меня никто не заставлял его надевать. Если вы об этом. И снимать я его не собираюсь.

— Объяснишь?

И вроде бы всего лишь просьба, но так это сказано было… Таким тоном обычно настоятельные рекомендации даются с определенными неприятными последствиями в случае неисполнения.