Феникс в Академии магии

18.3

Замерла удивленно. Так меня только Аля зовет. Почему же в сердце такой тоской кольнуло?

Тряхнула головой. Обернулась.

Ректор, не отводя глаз, негромко попросил:

— Я хотел бы услышать объяснения.

Молча пожала плечами. Да, этот мужчина мне нравился, чего уж. Да, я согласилась сама, правда, едва очнувшись после магического истощения и будучи искренне уверенной, что это сон. Да, я благодарна ему и за Алю, и за собственное спасение. И да, без сомнений, с ним я могла бы быть откровенной…

Но я сейчас такая уставшая, что не смогу толково мыслить и могу демон знает чего наговорить. Так что лучше не рисковать и рта не раскрывать вовсе.

— Присядь, пожалуйста.

Вернулась. Села. А что остается?

Удерживать силой он не станет. Но и я не хочу вести себя, как вздорная девчонка.

— Установить мотивы следствию не составит труда, согласен. Но не думаю, что лорд да Виро ради наследства тетки стал бы продавать собственную дочь и ее дар.

Снова пожала плечами.

— Риа, — как-то устало вздохнул ректор, осторожно, будто боясь спугнуть, беря меня за руку. — Я не стану использовать информацию против твоего отца. Но защитить тебя и Альтару, не имея этой информации, не смогу, — вздохнул и, глядя мне в глаза, добавил: — И добывать ее через чужие руки не хочу.

Кивнула. Кто бы сомневался. Лорд ректор не будет сидеть сложа руки. От пляшущих в его глазах смешинок пополам с заботой и беспокойством голова шла кругом.

Я могла бы сейчас и спросить про гарантии, и заявить, что в помощи и защите не нуждаюсь. Я привыкла. Могла бы. А он ответит, что ближайшие два года отвечает за нашу безопасность, за Алину так и вовсе — пока учиться будет. И возле сестренки я физически не смогу находиться неотлучно…

— Мне поклясться? — неправильно понял мое молчание лорд.

Я фыркнула. Покачала головой, устало улыбнулась, чувствуя, как сжали мою ладонь сильные пальцы.

— Дело не в доверии. Я… — выдохнула, — я вам доверяю. Просто… я очень устала, и мне очень сложно сейчас здраво мыслить.

Это был вздох облегчения? Мой? Его? Общий.

И снова — глаза в глаза.

— Я был бы рад дать тебе время. Но, боюсь, у нас его нет.

Сглотнула. Кивнула, лихорадочно обдумывая, что нужно сказать.

И поняла, что ректор так и не знает самого главного. А ведь бурная деятельность родни Даниона д’Арла может кому-нибудь навредить. Чем они занимаются? Для чего им эти способности? Эти браки? Ограничивается ли происходящее одной семьей целого рода? Была уже пятьсот лет назад гражданская война. Хватит.

Вдохнула.

— Хорошо. Я отвечу на ваши вопросы. Но перед этим должна вам кое-что рассказать. И… у меня просьба, — ректор чуть заметно кивнул, давая понять, что готов выслушать, и я поторопилась озвучить, пока не передумала: — Прежде чем как-то использовать мои слова, поговорите с Данионом: возможно, он не отдает себе отчет в действиях.

— Он выпускник, — хмурясь, покачал головой ректор. — Маг должен нести ответственность за свои поступки.

— Согласна. Но все же…

— Он тебе небезразличен?

Я вскинула голову, снова встречаясь взглядом со слегка прищуренными темно-фиолетовыми глазами. Да уж, до безразличия действительно далеко. Да только спрашивали меня явно не об этом. На языке вертелся десяток ответов, наподобие: «Вы знаете, кто мне небезразличен» или «Вы же сами советовали мне обратить внимание на цвет вязи».

Но вместо всего этого я покачала головой и повторила:

— Все же поговорите с ним. И… — если уж быть откровенной, то до конца, — пусть магистр д’Орсиор его осмотрит. Его брат был моим другом. И Данион, которого я знала, мечтал выбраться из тени старшего брата, но никогда не переходил черту разумного.

— Объясни, чем вызваны такие подозрения, — лорд не отводил глаз, этих удивительных благородно-аметистовых глаз, не отпускал моей руки и говорил так, что не было ни сил, ни желания противиться его просьбам.

Некоторое время думала, с чего же начать, потом со вздохом заговорила:

— Мы никогда особо не ладили, а после исчезновения Элька… — вздохнула, отвела глаза. — Элькеара общались разве что в Академии, да и то, так — дань вежливости. Так что о его проделках вы лучше меня знаете. И, думаю, отличить шутку, пусть неуклюжую, по-некромантски циничную, от откровенной подлости можете.

— Маги меняются.

— Я тоже так думала. Но… его глаза… он будто… — я замялась. Как объяснить то, что и самой непонятно? — будто и не он вовсе, словно под чарами.

Лучше б и дальше в пространство перед собой смотрела, честное слово! Это ж хуже недавнего почти-допроса! И недоговаривать мне на этот раз точно не позволят, по глазам видно.

Мои догадки не замедлили подтвердиться.

— И откуда тебе известно, как выглядит человек под чарами? — требовательно спросил ректор, не сводя с меня глаз.

Действительно, откуда? Бабушка подчинения и внушения только мельком касалась. В Академии это материал старших курсов, а то и вовсе специализации. А я почему-то точно знаю, что вот эти признаки — это оно родимое.

Почему?

— Не знаю. Дар? Интуиция? Но… помните, когда он дернул меня к алтарю? — я заговорила сбивчиво, страстно. У меня почти не было доводов, только убежденность. — Движения, жесты… И взгляд! И это не первый раз, — выдохнула, остановилась.

Чувствовала я себя при этом так, будто на всем скаку вылетела верхом к обрыву и — чудом! — застыла на самом краю.

Князь молчал, казалось, очень долго. Потом кивнул:

— Хорошо. Я понял тебя, и мы проверим Даниона.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — чуть изогнул губы, пряча за улыбкой тревогу.

Я прикусила губу.

— Это еще не все.

Ректор вопросительно выгнул бровь, молча ожидая продолжения.

— За неделю до помолвки Данион применил ко мне заклятие подчинения, — призналась, кусая губы, с затаенным страхом следя за сменяющимися на лице мужчины эмоциями.

Вернее, их отголосками: ректор быстро вернул самообладание.