Феникс в Академии магии

18.4

И… ничего. Князь резко выпрямился, шумно выдохнул, отчетливо скрипнув зубами, и, поднявшись, отошел к камину.

— Дорианна, какая еще информация есть, касающаяся д’Арлов? — негромко спросил он, глядя на огонь. — Любая. О любом члене семьи.

Что-то неуловимо знакомое, родное, почудилось вдруг в его фигуре, повороте головы, интонации мягкого теплого голоса… И сердце вновь кольнуло тоской.

Миг — и наваждение спало.

А лорд ректор даже головы в мою сторону не повернул.

Может, оно и к лучшему?

Задумалась. Информация? Что могут знать друг о друге соседи? О, какими только сплетнями ни делилась Сальма и служащие! Только вряд ли лорда ректора интересуют сплетни. Меня, признаться, тоже не интересовали, но куда ж от них денешься?

Вздохнула, стараясь из груды ненужных знаний выудить нужные.

— Элькеар когда-то показывал мне магию воздуха, — выдала я так вовремя всплывшее воспоминание и, помедлив, уточнила: — Мы катались на воздушных потоках.

Как же давно это было. Еще была жива мама. Мы тогда удрали подальше от всех, на лесную полянку на границе имений. Эльк учил меня защищаться от его магии, а потом, заметив, что устала, подобрал бережно воздушным потоком, покружил, баюкая, и предложил посмотреть на окрестности с высоты птичьего полета…

— А от слежки по дороге к порталу тебя скрыли качественной иллюзией, — задумчиво произнес лорд, вырывая меня из воспоминаний. — Мать герцога — воздушница, жена — иллюзор. У обеих дар сильный, и они им до сих пор успешно пользуются, — маг стремительно пересек комнату, на ходу приказывая Мию: — Соедини меня с д’Орсиором, — достал из ящика чистый лист с вензелем, помедлил, подняв на меня взгляд, и мягко попросил: — Подожди немного. Понимаю, что ты устала, но…

— Дан, какого свихнувшегося духа Академий дергает меня посреди научной работы и требует… О, добрый вечер, леди да Виро. Прошу прощения за несдержанность. Так что за срочность? — уточнил грозный маг, мгновенно перейдя на сдержанный деловой тон.

А я, потрясенная таким обилием слов (да каких!) от молчаливого сдержанного декана менталистов, даже поздороваться забыла: так и сидела, глупо вылупившись на его лицо в зеркале.

— Забери д’Арлов. Рафа я предупрежу, — лорд говорил четко и быстро. — Проверь младшего на ментальное воздействие.

— Понял, — по-военному коротко кивнул д’Орсиор.

— Еще.

— Слушаю.

— Отследи одаренность в других областях. И осторожно: Данион — сильный менталист.

— Шутишь? — белоснежные брови д’Орсиора взлетели вверх. — Два сильных дара у мальчишки, лишь условно связанного с короной?

— Именно, — мрачно подтвердил ректор. — Подозреваю, герцоги не одно поколение успешно селекционируют универсального мага высокой одаренности.

Термин из сельского хозяйства неприятно царапнул слух, заставив зябко передернуть плечами. Мерзко было осознавать, что мне готовили участь племенной кобылы.

Гроза нарушителей покоя Академии, не сдержавшись, выругался, извинился передо мной и, убедившись, что приказаний больше не будет, отключился.

Лорд Легард что-то быстро набросал на листке. Пока вестник истаивал в воздухе фиолетовыми искорками, маг взмахом руки вернул зеркало в угол и перевел взгляд на меня.

— Продолжим?

Кивнула. А что остается? Больше всего на свете хотелось спать. И в моих интересах как можно скорее завершить разговор.

Лорд ректор не торопился с вопросами. Вместо этого внимательно вгляделся в мое лицо, покачал головой. Прошел к шкафу, достал оттуда стакан и бутыль темного стекла и, плеснув из нее немного, протянул стакан мне.

Понюхала. Осторожно пригубила. И, скривившись, попыталась поставить снадобье на стол.

— Пей. Залпом, — приказал ректор, одним тоном пресекая попытки отказаться.

Пришлось пить. Терпкая, горькая жидкость обожгла горло, прокатилась по пищеводу и… теплом расползлась до кончиков пальцев. Когда я прокашлялась и сумела наконец открыть глаза, почувствовала, как медленно, будто нехотя, ушло напряжение из мышц, отступила сонливость, прояснела голова.

— Что это? — решилась на вопрос я, отставляя пустой стакан на стол.

— Эльфийская укрепляющая настойка, — пояснил маг.

Он теперь стоял у окна, и лучи заходящего солнца растекались вокруг фигуры золотым ореолом, высветляли черты лица, делая их слишком графичными с одной стороны и ярко-размытыми — с другой, вызывая странные, неясные ассоциации. Увы, разобраться, какие именно, мне не дали.

— По поводу твоей семьи есть мысли?

С такой формулировкой вопроса можно было, отвечая, нести откровенную чушь. Только взгляд главы Сумрачной Стражи ясно давал понять, что мне такой вольности не позволят.

Так что пришлось смириться.

— Д’Арл упоминал бабушкины исследования.

— Конкретнее.

Неопределенно пожала плечами.

— Я не знаю точно. Бабушка многим интересовалась: и взаимодействием стихий и областей магии, и возможностями преобразования одной в другую, и увеличением качественных и количественных показателей заклятий при средней и слабой одаренности мага, и, вообще, экономией резерва… Всего и не упомнишь.

— Могу я просить тебя показать мне записи?

Просить-то, конечно, можете, кто вам запретит. Но могу ли я вам их показать? Я не лгала: я действительно доверяла лорду ректору. Но бабушка просила сильно не распространяться…

— Хорошо, — наконец решилась я. — Но только вам. И любое их использование обязательно обговаривать со мной.

— Понимаю. И обещаю.

Выдохнула, поймав себя на том, что почти не дышала в ожидании ответа.

Но порадоваться от души мне не дали.

— А твои предположения?

Предположений у меня — дракону на прокорм хватит.

— Думаю, он прав. Но сомневаюсь, что… отца, — слово далось с трудом, оставив горький привкус на языке, — интересует все подряд. Он должен был точно знать, что ищет. Иначе, — хмыкнула, — неравноценный обмен получается. А я все-таки довольно ценный товар.