Феникс в Академии магии

22.2

Глядя на устремленные на меня четыре пары глаз, захотелось злорадно рассмеяться. Эх, и тяжелое бремя — дружба.

Вздохнула.

И, кое-как собрав мысли, торжественно сообщила:

— Предлагаю задавать вопросы, потому что моя голова работает плохо, — хотела добавить жалобное: «После всего пережитого», — но по загоревшемуся в глазах азарту поняла, что сочувствия не дождусь.

Вернее, мне, разумеется, посочувствуют. Но не отстанут.

Потому я, пока ребята переглядывались, прикусила язык и поправила подушку под спиной.

— Как Альтара?

Отвлекшись от сотворения собственного комфорта, я подняла глаза на Эвана. И поняла, что все остальные смотрят с тем же нетерпеливым ожиданием. Странно, а я боялась вопросов о ректоре.

— Она подверглась сильному ментальному воздействию. Но об этом вы все уже знаете, да? — мне дружно кивнули. — Целители говорят, что сейчас ее жизни и рассудку ничего не угрожает. Но посещения по-прежнему запрещены.

Выдала почти сухую информацию, удивляясь собственному спокойствию. Наверное, действие тех самых снадобий.

— Она все еще в императорской лечебнице? — осторожно уточнила Ирма.

— Да.

— Маги Духа, конечно, по-своему неадекватные, как и мы, — хмыкнул Аст. И покачал головой: — Но чтобы совсем свихнуться… да еще эльфу. В наше-то время.

— У Иорэли два дара: Духа и Смерти. Второй — слабее, но… — неожиданно выдала я. — Она в своем уме, но на характере одаренность сказалась… — и умолкла, ошеломленная собственными словами.

Ребята мой ответ приняли, справедливо рассудив, что я могу знать больше. А я… а я не могла знать, никто мне этого и даже чего-то подобного не говорил. Но отчего-то была уверенность, что сказанное — верно. И еще… ощущение, будто что-то упускаю. Мысль, которую никак не удавалось поймать за хвост, вертелась где-то поблизости. Преследовало чувство, что стоит поймать, понять — и эта безумная мозаика наконец сложится. Все встанет на свои места. Обретет смысл бред Иорэли в храме…

— Ваша помолвка с ректором… не фиктивная, верно? — Астор, резко переведя тему, ухмыльнулся и подмигнул.

Ну, вот и дождалась. Не думала, что меня так легко смутить. И поцелуй наш последний вспомнился, и остальные… обстоятельства. И тревога тихонько в душе заскреблась. Как он? Что там сейчас происходит?

Но с ответом я тянуть не стала.

— Верно, — кивнула, чувствуя, как горят щеки. До чего же непривычно с кем-то откровенничать.

Но меня, разумеется, так просто оставлять в покое никто не собирался. Так что пришлось рассказывать и про «сон», и про свадебку несостоявшуюся (о которой, оказывается, еще не все знали), и про многое другое.

Когда, спустя вечность вопросов, я все-таки осталась одна, собиралась радостно вздремнуть. Не тут-то было! Кажется, едва успела закрыть глаза — почувствовала бережные нежные прикосновения. Кто-то ласково перебирал мои волосы, убрал выбившуюся прядку от лица, невесомо скользнув при этом кончиками пальцев по виску, скуле, щеке…