Феникс в Академии магии

22.4

— Долго еще копаться будешь? — недовольно вопросил Мий, вольготно рассевшийся на дверце моего шкафа, с исследовательским интересом наблюдая за моими терзаниями.

В двух шагах от моего стола призывно мерцал портал, бросая таинственные фиолетовые блики на разложенные передо мной учебники. А я никак не могла решить задачу по прикладной магии. И ведь задачка-то совсем простенькая. Но все мои решения, аккуратными огненными строчками символов повисшие над учебником, исчезать не торопились. А это означало одно: все предпринятые попытки бессмысленны и потуги тщетны. Короче говоря, решение неверное.

Дохлая саламандра!

— Искра, это уже подлость!

Я едва не подпрыгнула от раздавшегося над ухом голоса. Осторожно повернула голову, отводя, наконец, взгляд от учебника: Элькеар нависал надо мной грозной тучей. Губы кривила недовольная ухмылка, меж бровей — демонстративно гневная складка, руки на груди скрещены… А в глазах демонята отплясывают! Веселые. Сумасбродные.

— Я трачу первый за несколько лет полноценный отпуск на то, чтобы с ней увидеться, ей персонально открывают портал. Ждут… — обличающее вещал друг. — А она предпочитает обществу старого друга учебники! — присел на край стола. — Ты, конечно, всегда отличалась сумасбродством. Но не до такой же степени.

— Прости, — пискнула, сжимая уголок треклятого учебника. И нахохлилась в ответ на заслуженные, но несправедливые упреки: — Я, правда, торопилась.

— Я вижу, — фыркнул некромант, глядя на мои творения. — Ты переменную где посеяла?

— А?

Вместо ответа в ближайший пример вплыло черное облачко и повисло там жирным черным знаком вопроса. Этакая дырка в моих гладеньких вычислениях. И пока я, озаренная, торопливо вписывала во все решения позабытую переменную, маг, не отлепляясь от стола, активировал наручный передатчик.

— Дорианна доделывает домашку. Я, пожалуй, останусь здесь, — оповестил после приветствия и ехидно добавил: — Не хочу смущать начальство подробностями нашей личной жизни.

Пока плохоубиваемый гость выслушивал ответ, мне, увы, неизвестный, ухмылка его стала еще шире.

— Так точно, верну в целости и сохранности, — весело фыркнул и отключил связь.

Портал погас. Мий тоже куда-то успел исчезнуть.

— Что? — изобразил искреннее непонимание молодой некромант в ответ на мой откровенно ошарашенный взгляд. — Могу я хотя бы в отпуске общаться по-человечески?

— По-Элькеаровски, ты хотел сказать?

— Без разницы, — отмахнулся друг. — Главное, чтоб не по уставу.

— И с каких пор у людей принято дразнить начальство?

Смутишь его, как же!

— Я всего лишь держу твоего жениха в тонусе, — парировал этот белобрысый шутник, с интересом разглядывая мое скромное жилище и с особым вниманием — стоящие на прикроватной тумбочке лилии.

Комментировать увиденное не стал. Только улыбочка ехидная прямо-таки засияла на лице этого бледного… стража!

А заметив, что я за ним наблюдаю, подмигнул заговорщицки и щелкнул меня по кончику носа.

И так от этого полузабытого ребячества на душе тепло стало.

— Да, кстати, ты мне должна молодильное яблоко, — сообщил со всей серьезностью, внимательно изучая сцапанную со стола книжку.

— С чего вдруг? — удивилась я в ответ, взмахом руки отправляя учебники на полку и призывая с верхней полочки шкафа чашки.

— В качестве возмещения морального ущерба, — без улыбки пояснил Эльк.

И пока я недоуменно на него смотрела, снизошел до пояснений:

— Жил я себе, жил припеваючи, горя не знаючи, — выдержал многозначительную паузу. И недовольно закончил: — Пока одна неугомонная особа не растрепала кому не следует о моих неординарных магических способностях. Знаешь, какой мне вынос мозга устроили? И сколько магических бумажек пришлось подписать? И клятв дать?

И вроде я понимала, что он шутит. Что ни в чем меня по-настоящему не обвиняет. Могла бы поклясться, что понимает и одобряет мой поступок. Но… Жил припеваючи? Припеваючи?!

— Вот как? — я вскочила. — А то что эта особа тебя, единственного друга, похоронила, значит, тебя не смущает и не трогает? За мои слезы, за ожоги, которые пришлось прятать даже от Альки и лечить самостоятельно, за визиты на кладбище мне с тебя что требовать?

Умолкла, потому что в легких воздух закончился. Да так и стояла, прожигая взглядом в этом нахале дыру, надеясь обнаружить где-нибудь там, внутри, под толстой некромантской шкурой, совесть.

А Эльк вместо покаянных извинений и оправданий схватил меня, шипящую и сопящую, на руки и закружил по комнате.

Я даже возмутиться не успела, а он уже, поставив на пол, обнял, положил подбородок на мое плечо, ссутулившись, и глухо признался:

— Не представляешь, как я рад, что от тебя больше не нужно скрываться.

Сопение как-то ненавязчиво преобразовалось во всхлипы. И я, сама не заметив, обняла Элька в ответ, будто боялась, что он истает привидением, как только попадет под солнечный луч.

И тут же снова получила шутливый щелчок по носу:

— Чего слякоть развела?

Шлепнула его по наглой ручонке и отвернулась к окну. Солнце теперь садилось рано, а луны прятались где-то с противоположной стороны от моих окон… кажется. Но небо в окне синело темной заплаткой. Светлячки попрятались среди лап хвойников. И ни единой звездочки.

— Расскажи, — тихо попросила, не поворачивая головы, не сомневаясь, что он поймет.