Феникс в Академии магии

22.5

— Нечего рассказывать, — вздохнул друг. Встал рядом, тоже вглядываясь в ночь.

Долго молчал. Решался? Вспоминал? Что ж там происходило, если ему так тяжело говорить?

Я уже успела пожалеть о своем любопытстве, когда Элькеар все же заговорил.

— Ты, наверное, помнишь, что в тот год нападения орков-изгоев на приграничные селения участились.

Я помнила. Я тот год, наверное, и лет через сто буду до мелочей помнить. Следствием тех нападений стал нестабильный магический фон, и с кладбищ, болот и пустошей потянулась нечисть. На борьбу с ней-то и отправляли отряды некромантов. Как нам говорили, на одном из таких заданий Эльк и «погиб».

И глядя на вмиг изменившееся лицо друга, сурово сжатые губы, устремленный вдаль взгляд, я вдруг отчетливо осознала, что не все в той истории вымысел. Не часто мне доводилось видеть его таким мрачным.

— Я помню, — тихо подтвердила, понимая, что Элькеар на меня не смотрит.

Он скупо кивнул и продолжил.

— Возвращаясь с зачистки, мы попали в засаду. Нашли меня на третьи сутки в деревне, — помедлил. — Не знаю, каким чудом д’Орсиору удалось меня вытащить из-за грани…

— Лорду д’Орсиору? — вырвалось у меня.

Я даже про слезы позабыла.

— Ну, да.

И так у Элька это просто прозвучало. А во мне магия взбеленилась. И не только магия. И как-то вспомнилось сразу, что я кое-кому про друга погибшего рассказывала. И что у этого «кое-кого» мой «погибший» друг в подчинении и находится.

— Искра, ты что делаешь? — осторожно полюбопытствовал воскресший друг, наблюдая за тем, как я выуживаю из-под рубашки подарок ректора.

— Хочу с женихом пообщаться, — предвкушающе улыбнулась я. — Соскучилась.

Мою руку перехватили почти у самого кулона. Меня же крепко обняли, не давая двигаться, и потребовали:

— Объясни сначала толком, за что решила меня начальства лишить. Вместе месть придумаем, — и подмигнул, усадив обратно за стол.

Какое-то время я молча смотрела на некроманта, на всякий случай все еще удерживающего мои руки.

Потом вздохнула:

— Он не сказал, что ты жив. Даже не намекнул!

Эльк нахмурился, не отводя глаз от сердито сопящей меня.

Потом, видимо, что-то для себя решив, коротко качнул головой. И улыбнулся.

— Он просто оберегал тебя от новой боли. Я ведь мог оказаться предателем.

— Ты? Предателем? — я снова вскочила, вырвав руки из его хватки. — Да как он может? Как ему такое только в голову пришло?

— Дорианна! — Эльк поймал меня за плечи, легонько тряхнул. — И близкие люди предают. Вспомни уроки безопасности: дар некроманта очень сложно обуздать. А я одарен не только магией Смерти. Кто знает, на что я мог быть способен? И до сих пор могу… — последнее он добавил очень тихо, почти одними губами.

Но я все равно расслышала.

И как-то незаметно вся злость испарилась.

— Легард заботится о тебе, — негромко продолжил друг, пристально глядя мне в глаза. — И, думаю, его жизненный опыт несколько больше твоего.

Несколько! Невольно фыркнула.

— Но я ведь не ребенок. Не маленькая девочка, — упрямо и зло пробурчала, отвернувшись к темному окну, но не пытаясь вырваться из его захвата.

А Эльк усмехнулся, и я опять не успела увернуться от невесомого щелчка по носу.

— Вряд ли он так считает. Заботятся ведь не только о малышах.

— Эльк, — я рыкнула, вздохнула, останавливая саму себя.

Нужно успокоиться.

Ладно, магия с ними, с мужчинами да недомолвками. А то веду себя как скандальная баба. Потом объясню одному не в меру заботливому лорду, что я не фарфоровая кукла, которой можно только любоваться и пылинки сдувать.

— Ты сказал, на обратном пути… — вернулась к рассказу друга, припоминая подробности. — Засада у самой деревни была? Или кто подобрал?.. — и тут же, спохватившись, одернула саму себя. — Ты можешь не рассказывать. Я пойму.

Но некромант, так много повидавший за свою недолгую жизнь, взмахом руки по-хозяйски наполнив наши чашки, покачал головой:

— Знаешь, этого-то я до сих пор понять и не могу, — он так смотрел на свой чай, словно на его поверхности тот день видел. — То ли я сам туда мертвяком дошагал, то ли нашел кто… — пожал плечами. — Деревенские ничего толком объяснить не смогли. Но говорят, у того дома, где я отлеживался, женщину златовласую видели с удивительными глазами.

Снова недолгое молчание. Я не знала, что можно сказать. Отчетливо понимая, что любые слова сейчас будут лишними.

— Да мне и самому в бреду чудилось. Будто свет лун в них перемешался. Разве такие глаза бывают?

— А д’Орсиора не спрашивал?

Эльк передернул плечами, фыркнул с иронией:

— Он ответит! — и махнул рукой. — Разберусь когда-нибудь.

Разберется. Обязательно. Элькеар по-другому не может. Но пока больше ничего не скажет, я его знаю.

Потому, отпивая чай, негромко спросила:

— Что было дальше?

— Дальше? — молодой маг хмыкнул. — Поступило предложение, от которого невозможно отказаться.

Я торопливо отставила чашку.

— Тебя поставили перед фактом? Шантажировали?

Я за него волновалась, а этот белобрысый… некромант расхохотался! Совершенно искренне и в той же мере бессовестно.

— Остынь, Огонек кровожадный, — выдохнул этот плохоубиваемый, отсмеявшись, пока я так же искренне дулась. — Чем можно шантажировать мага, мечтающего избавиться от влияния семьи? Мне просто предложили место Сумрачного Стража. Не упускать же такую возможность?

Я вздохнула, чувствуя себя глупым ребенком. Точно, тем самым, о котором совсем недавно спорили. Мало того что невесть что подумала о тех, кто то и дело меня и не только меня спасает, кто неустанно работает для того, чтобы мы могли спокойно учиться и даже просто спать, кто… да всего и не перечислишь! Так еще и позабыла наши с Эльком разговоры. Ведь сколько раз он с мечтательным выражением рассказывал о Стражах, размышляя, не стала бы служба сменой шила на мыло… Видимо, не стала. Кажется, мой свободолюбивый друг и не думал жаловаться.