Феникс в Академии магии

22.7

Если уж кто и должен знать, за что на нас так обозлились эльфийка и таинственный «мастер», так это Фьордан.

Я почувствовала, как напрягся Фьордан, как мгновенно закаменели мышцы под моими руками, будто он весь обратился в изваяние. Статую древнего божества, от которого в этот миг зависела моя судьба. Наша судьба. Потому что, если он сейчас не ответит, все кончится, так и не начавшись.

И выражение лица у него сейчас, уверена, такое же — окаменевшее.

А если ответит?

Мне даже смотреть страшно было. Стояла в этих жестких оковах, не смея пошевелиться. В тишине.

Лорд молчал долго. Стоял недвижим и молчал.

Потом все в той же стылой тишине всколыхнулась магия.

Магия защекотала мурашками по спине, и я недоуменно оглянулась, чтобы увидеть мягко переливающееся аметистово-золотым маревом окно портала. Хотела спросить. Но ладонь мужчины, мягко скользнув по руке, сжала мои пальцы, и меня без лишних объяснений так же молча потянули в портал.

Сопротивляться я и не думала. От осознания, что вот-вот получу ответы, тревожно замирало в груди сердце. Билось перепуганным слабеньким огоньком на ветру: то ли вот-вот разгорится, то ли и вовсе потухнет.

Вышли мы в знакомой, родной уже гостиной лесного домика. Напротив камина, над которым…

Фьордан Легард взмахнул рукой — и портрет, стремительно скрывшийся за натюрмортом, вернулся.

Я, кажется, пошатнулась, потому что меня торопливо обняли, поддерживая. Но я этого не почувствовала: так и стояла, неосознанно прижимая ладонь к губам, и огромными глазами смотрела на… себя!

Это не могли быть бабушка или кто-то из моей родословной. Меня с самого детства водили по фамильным галереям, вдалбливая в непокорную голову тонкости генеалогического древа. Благодаря упорству папеньки, я теперь могла, едва взглянув на портрет, выдать целое житие того или иного родственника живого или мертвого. И только с одним из портретов было абсолютное сходство — моим собственным, сделанным шесть лет назад…

Я будто в зеркало смотрелась!

— Магия не позволяет исказить черты при написании фамильных портретов магов… — я не узнала свой голос: тихий, сломанный. — Это…

Договорить не хватило духу. И маг закончил за меня:

— Ты, — и пояснил, видимо, чтоб добить: — Портрет написан больше пятисот лет назад, в год твоего восемнадцатилетия.

И я точно знала, что он не оговорился.

Смотрела на саму себя. Старинное нежно-голубое платье, по которому огнем искусная вышивка стелется, расцветая на груди пламенным фениксом. Волосы темные, винные по плечам витыми локонами рассыпаны, губы в мягкой улыбке изогнуты, только глаза… Я в свои восемнадцать, со всеми своими передрягами беззаботней смотрела!

Я даже знала, как меня звали.

— Рианна да Фейро? — глухо выдохнула, поворачиваясь, чтобы посмотреть в его глаза.

Отстраненно заметила, как дернулся его кадык, сжались кулаки. И мужчина, не отводя глаз, напряженно кивнул.

— И… — голос царапал горло, — давно ты это знаешь?

Он не отвел глаз.

Только я не знала, стоит ли этому радоваться.

— Подозревал давно. После Бездны сомнений не осталось, — ровный спокойный голос, прямой взгляд.

А я…

Я медленно высвободилась из его рук. Отступила на шаг. Просто тянула время, пытаясь обдумать то, что в голове никак не укладывалось. Взгляд бесцельно бродил по комнате, не останавливаясь ни на чем, почти ничего не видя.

— Мои навыки, расширившийся резерв, с которым теперь сложно совладать, мои сны, замок твоего деда…

— Да, — просто ответил Легард, на так и не высказанный вопрос.

Вдохнула.

— Ты знаешь, кто пытался меня похитить и отправить тебя за грань?

Я так и не смогла сказать «убить».

Ответа не последовало. Устав от тишины, я подняла на мага глаза. Ректор по-прежнему молчал. Смотрел прямо, честно, но не произносил больше ни слова.

Я почему-то не удивилась.

— Не скажешь, — тихо озвучила, не зная, куда себя деть.

Еще совсем недавно такой непонятно знакомый, родной дом утратил уют. Очарование спало. И мне вдруг стало невыносимо холодно. Зябко обхватила себя за плечи.

Жених качнулся было ко мне, но прикасаться не стал. Опустил руку.

Значит, мои сны — вовсе и не сны даже. Воспоминания. Обрывочные, зыбкие…

— Ты сказала, тебе снилась прошлая жизнь? — тихо спросил лорд.

— По-видимому, — пожала плечами. — Если судить по их содержанию.

Повернулась к камину. Вгляделась в портрет. Как такое вообще возможно?

— А… почему сейчас? Почем не лет в восемнадцать, когда магия входит в силу? Не в двадцать?