Феникс в Академии магии

23.6

Надо же. Кажется, от меня ждали шквала вопросов.

Мне снова удалось удивить грозного всезнающего главу службы безопасности.

Фыркнула, невесело усмехнувшись, и повернула в сторону перехода. Из головы не шел наш короткий разговор. В душе нарастала тревога.

До общежития я шла медленно, долго. Все вспоминала услышанное и увиденное. Размышляла. Перед глазами снова стояла та грязно-черная, будто в клочья изодранная тень и переливающиеся от алого до зловеще-пурпурного отблески огней в ее глубине. Эльк рассказывал, что некоторые некроманты могут наблюдать за этим миром через Бездну. Но я никогда такого не видела. Мне посчастливилось посмотреть только, как Элькеар уходил тенью в Бездну, судя по магическому фону, если память меня не обманывает, в храме перед несостоявшейся церемонией был он же. Но от него не веяло жутью, не вставали дыбом волосы от нездешнего холода…

Но и забравшись в постель в своей комнате, я так ни до чего дельного и не додумалась. И сон, увы, отдыха не принес. Обрывки не то фантазий, не то воспоминаний сменяли друг друга слишком быстро, чтобы удавалось хоть за что-то уцепиться.

Пока я не оказалась на поляне. На нашей с Даном поляне у магического источника.

Меня самым возмутительным образом прижимают к дереву. Не то чтобы прижимают — просто от головокружительно нежного поцелуя ноги держать отказываются и нужно обо что-то опираться, потому что руки, запутавшиеся в черных с серебристыми ручейками восхитительных волосах, служат ненадежным подспорьем в нелегком деле сохранения устойчивости моего тела. Нежность сменяется страстью. Распаляя. Затягивая в водоворот эмоций. Заставляя забыть обо всем на свете, кроме этих губ, сияющих глаз, ласковых прикосновений…

— Кхм.. Жаль вас прерывать, — раздается сбоку ехидное и, готова поклясться, без тени сожаления. — Я смущен…

Дан медленно поворачивается, прикрывая меня плечом. На ощупь находит мою ладонь и крепко сжимает в своей, не отрывая взгляда от скрывающегося в тени деревьев человека. Человека ли?

— День добрый, Риа, Дан, — кланяется пришелец. — Давно не виделись.

Я вижу только черные бездонные глаза с проблесками тех самых огней Бездны где-то в глубине. Все остальное скрывают рваные клочья темного тумана. Того самого — из лавки.

Но голос… голос отдаленно знаком. Как эхо из далекого прошлого, от которого пальцы холодеют и дыхание горло царапает. Я стараюсь взять себя в руки. Но как это сделать, когда на тебя средь бела дня смотрит Бездна? День меркнет. Вместо него — рваный силуэт, сумраком не этого мира размазывающий поляну.

А потом что-то происходит — и в нас летит чернота. Я вижу, как на ее пути темной гнилью растекается припорошенная снегом листва, как непостижимо медленно заваливается задетое ею дерево…

И лечу в сторону: Дан отталкивает.

Падаю и, едва успев приподняться на локтях, вижу, как тьма пронзает грудь ректора…

— Нет!

Проснулась я от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, воздух жег легкие, а со лба стекали холодные капли… Не знаю, как я не поджарила покрывало, пока не пришло осознание, что темнота перед глазами — всего лишь ночь.

Наконец, все еще дрожа, выпуталась из одеяла. Умылась. И долго жгла лучинки, пытаясь понять, что же я все-таки видела.

Когда после седьмой почившей смертью храбрых деревянной палочки понимания так и не обнаружилось, но паника понемногу улеглась, я все же решила вернуться в постель.

И никак не ожидала, что во сне меня снова ждет потрясение, но совсем иного рода. Его губы, его руки… Его прикосновения… Мои… Жаркие, томные…