Феникс в Академии магии

24.

Утром долго лежала, созерцая потолок, шалея от увиденного. И пытаясь понять, что это было. Фантазии? Заткнутые из-за обиды как можно глубже желания? Или воспоминания? Неужели это когда-то было в реальности?

И тогда… Тогда это не только мои воспоминания. Залилась краской и уткнулась лицом в подушку, заглушая отчаянный стон. Это как же мне теперь к ректору идти? В глаза ему смотреть, разговаривать? А идти нужно. Я не могу вечно бегать от него, как малое дитя.

Эх…

Не то чтобы мне было стыдно, просто… неловко. Не готова я оказалась к таким откровениям.

Наконец, рассудив, что лучше решать проблемы по мере их поступления, а с чувствами и откровениями еще успеем разобраться — сейчас гораздо важнее происходящее в академии, встала.

Я не понимала, был ли тот жуткий сон следствием моих переживаний, зато хорошо понимала, что опасность существует, реальная и серьезная. И от этого становилось еще беспокойнее, до тревожно сжимающегося в груди сердца.

И вот это обсудить стоило в самое ближайшее время.

Я бы, наверное, нагрянула к лорду ректору с самого утра, но организм пожелал иначе, напомнив, что пора бы его накормить. Что ж, позавтракаю — и к его светлости.

Одеваясь, мельком взглянула на требовательно вспыхнувшее расписание на столе. Там настырно переливался золотом приказ зайти к ректору. Я бы даже сказала, сиял. Пожав плечами, отвернулась. Ну, не готова я сейчас с ним общаться. Вот совсем.

Я есть хочу.

Фыркнула, когда слепящая надпись вспыхнула на гладкой зеркальной поверхности, прямо на уровне глаз, так что моя недовольная, подслеповато сощурившаяся гримаса в отражении оказалась украшена аккуратной, каллиграфически выверенной золотистой росписью.

Закрыла шкаф.

Золото немедленно проступило сквозь дерево. Потом не стене. Потом — на двери.

Неужели так срочно? Я ведь опять по милости ненаглядного жениха завтрак пропущу.

— Я голодная, — показала надоедливой писанине язык и выскочила в коридор.

В общежитии царило необычное для утра выходного дня оживление. Тут и там мелькал желтой молнией хвост Спирспича. Сновали преподаватели. Кажется, одни обитатели Академии вытаскивали других из теплых уютных кроваток. Нас ждет императорская проверка? Источник взбунтовался? В Дарварии введено военное положение и объявлена всеобщая мобилизация?

В голову лезли тысячи предположений, одно глупее другого. Лишь бы не думать о самом страшном и правдоподобном.

Была и еще одна странность: вопреки обыкновению меня никто не караулил под дверью.

Правда, по этому поводу я горевала недолго.

— Да Виро, к ректору, — встретил меня в холле главного корпуса жизнерадостный Астор. И чуть тише, с едва уловимым беспокойством: — Что натворила?

— Уроки прогуливаю, — беззаботно пожала плечами я и уже хотела обойти друга, но остановилась: — Астор, что происходит?

Парень, хмурясь, покачал головой:

— Говорят, учения, — красноречиво шевельнул бровями.

Учения? А какого ж первородного пламени меня к ректору?

Да Миттелю я эти вопросы задавать, конечно, не стала. И махнув некроманту на прощание, пересекла холл. Чуть помедлила в коридоре, бросая тоскливый взгляд на крыло, где располагалась столовая.

А когда повернула голову обратно, пространство изменилось: передо мной возникла до боли и скрежета зубовного знакомая лестница. Ненавижу искривленные пространства. В первую очередь потому, что выйти из них, если, конечно, ты не маг пространства и времени, практически невозможно, пока не достигнешь навязанного пункта назначения. Скривилась, понимая, что возмущаться бесполезно. Можно было, разумеется, из чистой вредности остановиться где-то посреди этой петли, и пусть бы сам сюда топал, раз ему так надо. Но, подозреваю, ничем хорошим для меня такой крендель не закончился бы. Да и нарастающая тревога подгоняла, требуя экономить время.

Потому я шла. Пыхтела, бурчала себе под нос, но шла.

Мысль, что я опять по его милости пропускаю прием пищи, неожиданно развеселила, чуть притупив не самый радужные эмоции…

Резные двери приглашающе распахнулись, не успела я к ним подойти. Пропустили внутрь.

Я шагнула из приемной в кабинет и…