Феникс в Академии магии

24.2

Меня сгребли в объятия. Прижали к надежной мужской груди. Тяжко выдохнули, пошевелив волосы у виска.

И не поцеловали!

И как это называется? Нет, это… это…

Но не успела я праведно вознегодовать, над ухом чуть слышно прошептали:

— Риа, я не имел права просить об этом.

Я сразу поняла, о чем он. И удивительное дело, весь мой гнев, раздражение, досада, тревога — даже голод! — мгновенно улетучились.

Обняла в ответ. Уткнулась в грудь, прикрыв глаза. Вдыхая любимый запах грозы, от которого голова шла кругом.

— Даже если…

Я, осторожно отстранившись, коснулась его губ кончиками пальцев, вынуждая молчать. Качнула головой.

— Ты не заслужил тех обвинений, — улыбнулась виновато. — Прости.

В его глазах мягко и тревожно светилась сила. У меня чуть подрагивали руки, выдавая волнение. Между нами рушились последние преграды.

Но у меня был вопрос. Глупый и бессмысленный. И все же я должна была его задать.

— Скажи, — я опустила взгляд на руку, нерешительно коснулась его груди, вязь засияла ярче прежнего, — кого ты любишь?

На миг лицо мужчины окаменело, совсем как тогда, перед моей сумасбродной выходкой. Заострились черты. Глаза полыхнули силой. И вновь засветились мягко, приглушенно. Он долго, внимательно вглядывался в мое лицо.

А я ждала. Мне нужен был ответ. Зачем — и сама не знала. Как не знала и того, что с этим ответом буду делать. Нет, мне не было страшно. Я вдруг четко осознала, что уже приняла решение.

Мне просто был нужен ответ.

И, спустя несколько тягуче-долгих мгновений, я его получила. Предельно честный и полный. Как и всегда.

Осторожно взяв мою руку в свои ладони и снова спровоцировав по телу магический разряд, на этот раз едва ощутимый, лорд Фьордан Легард заговорил:

— Скажи я, что люблю студентку или, напротив, стражницу из прошлого — это одинаковая ложь. Я люблю тебя, — выдохнул, выделив последнее слово. — Неважно, в каком воплощении, с прошлым или без. Дело в тебе, в том, что и без старых воспоминаний ты остаешься собой. Да, опыта у тебя меньше и потрясений, слава предкам. Но ты — это ты.

Я молча уткнулась в его рубашку, обхватив мага руками.

А он продолжил, бережно, будто неверяще, обнимая меня в ответ:

— Единственное, что может дать тебе возвращение памяти, — это возможность приручить стихию, проще совладать с проснувшимся даром. Но вместе с ней вернется груз прошлого, тоска и горечь утрат. Я не имел права просить об этом. Прости, — и с улыбкой, отчетливо слышной в мягком родном голосе, добавил, касаясь губами моих волос: — И древние маги совершают ошибки.

Хмыкнула. Вздохнула, наслаждаясь его головокружительным запахом. Легким. Сводящим с ума. И таким родным.

И чуть отстранилась, снизу вверх заглядывая в его глаза.

— У тебя нет завтра важных дел?

Он снова помедлил, будто размышляя. Не то вспоминал свое расписание, не то подбирал слова.

— Нет, — уверенно, спокойно.

И глаз не отвел. Только чуть прищурился настороженно.

— Тогда завтра — в храм.

— Уверена? – и что-то странное в голосе.

Мне бы насторожиться, задуматься, а я этой его интонации значения не придала.

Улыбнувшись, вместо ответа потянулась, зарылась пальцами в его волосы, невольно прижимаясь к мужчине всем телом, но неожиданно совершенно не испытывая неловкости по этому поводу. И поцеловала.

Еще неделю назад я смущалась, мучительно краснея под его взглядом. А сегодня…

Во всем виноваты сны!

Дан удивленно выдохнул. Застыл. А потом порывисто сжал в объятиях, перехватывая инициативу.

Потерявшись в этой не то нежности, не то страсти, я лишь краем глаза заметила портал. И далеко не сразу поняла, что мы переместились. Да и поняла-то только потому, что Дан вдруг напрягся, замер на долю секунды.

Но в следующее мгновение с отчаянным пылом снова приник к моим губам. И мыслей в голове не осталось.

Под ногами шелестела мерзлая трава, ломался хрусткий снег. Но холода я не чувствовала. И дело не только в мантии. Ноги тоже ощущались как-то слабо и, говоря откровенно, не держали. Благо, ректор держал крепко. И все же, захлебываясь эмоциями, я покачнулась. Охнула. И отступила, пытаясь сохранить равновесие, не размыкая рук и не прерывая поцелуя. И уперлась спиной… в дерево!

Впрочем, какая разница, если под его губами дыхание переплавляется в страсть? Если кожа горит от его прикосновений даже сквозь рубашку под расстегнутой мантией? Если поцелуями уже не утолить эту жажду.

И сердце сжимается, будто в предчувствии чего-то.

Дан был так невыразимо нежен. И в то же время — я точно знала — все понял и про мою память, и про меня саму и прошлую, и нынешнюю…

Но что-то не давало покоя. Что-то на нашей заветной полянке…

Сбоку раздался деликатный кашель.